Книга Крест княгини Тенишевой, страница 52 – Людмила Горелик

Четвертинская и Тенишева теперь редко прогуливались по парку. Тенишева уже не только утреннее время, но и послеобеденное тратила на работу над своими воспоминаниями — спешила закончить, Четвертинская много занималась хозяйственными делами — по ее инициативе перестраивали по новейшим американским образцам коровник. Однако начало августа было решено отметить пикником. Принять участие пожелали, кроме хозяек и Лидина, писательница Ланская, журналистка Базанкур, историк барон де Бай да соседи — владельцы села Кощино князь и княгиня Оболенские. В качестве горничной поехала Лиза.

Поскольку собрались надолго и с едой, заложили два экипажа, оба четверней. Кучером на один уселась Четвертинская, на другой Лидин. Погода стояла сухая, солнце уже приобрело тот мягкий теплый колорит, какой отличает август. Нескошенная трава вдоль лесной дороги слегка пожухла, но сохраняла преимущественно зеленый оттенок, а деревья и вовсе радовали свежестью листвы.

Ольга Георгиевна смотрела на этот пейзаж и не могла насмотреться. Когда-то теперь снова увидит? Через два дня она уедет из этих благословенных мест. Ее попутчики тоже молчали, любуясь природой — некоторые впервые ехали по этой дороге. Впрочем, путь был недолгий: что такое двенадцать верст для четверки сильных лошадей?

Трава в заливных лугах была уже скошена. Короткие буровато-зеленые остья, слегка подросшие после покоса (такую траву называют отава), при прикосновении оказывались неожиданно мягкими, шелковистыми. На них постелили скатерть, Лиза расставила угощение. В качестве спиртного напитка разлили по бокалам из графинчика сидр, который повар Тенишевой готовил из местных фруктов — он был приятного слегка терпкого вкуса и давал легкое быстро проходящее опьянение. Екатерина Четвертинская предложила тост за успех с передачей городу Скрыни. Очередной суд с Жиркевичем был решен в пользу Тенишевой — сообщила Четвертинская, и это событие вызвало всеобщее ликование.

— Этот человек издергал мою душу, нанес мне множество мелких оскорблений, совершенно незаслуженных, — жаловалась Мария Клавдиевна.

— Он как злобная муха, — трудно отвязаться от такого мелкого и назойливого человека, — вторил ей Лидин.

— Если покупка православной старины ради ее сохранения — кощунство, как утверждает Жиркевич, то откуда возник отдел икон в Третьяковской галерее или Христианский отдел музея Александра Третьего? — вставила и Базанкур. –

— Да, из его некомпетентных разглагольствований можно сделать абсурдный вывод, что священную старину вообще сохранять нельзя! — подхватила Четвертинская.

Потом пошли другие темы. Ольга Георгиевна произнесла тост за Талашкино и его хозяек Марию Клавдиевну и Екатерину Константиновну.

— Мне редко в жизни так везло, приглашение в Талашкино поступило удивительно вовремя! — сказала она. — Я нуждалась в этом отдыхе, и никто другой не смог и не захотел бы мне помочь. Так вовремя и сильно мне помогали всего два раз в жизни: почти десять лет назад писательница Лухманова поддержала меня в тяжелый период и вот сейчас княгиня Тенишева!

Этим летом Ольга особенно часто вспоминала Лухманову, умершую два года назад, — и всегда рядом с Тенишевой. Чувство благодарности Надежде Александровне, протянувшей ей руку помощи в драматический момент начала ее одиночества, перекликалось с также весьма своевременной помощью Марии Клавдиевны.