Книга Крест княгини Тенишевой, страница 41 – Людмила Горелик

— Этот олигарх или кто он там, — продолжала, между тем, ее собеседница, — в общем, нефтяник Кружков, богатый человек, ты его видела, он сегодня полдня в музее пробыл, — рассказал, что крест из церкви украли! Не туда он отдал, правильно мы ему говорили. Мы как раз с Муркиным к нему ездили по поводу креста. А сегодня отдувалась одна я — и музей показывала, и разговор весь вела. А это ж какое напряжение! Хотя вел он себя нормально, спокойно. В Москве-то руганью закончилось! Ну, это из-за Муркина. Виктор очень несдержанным оказался, хотя теперь, конечно, не время его ругать: в реанимации лежит. Кружков, кстати, сегодня и с ним собирался встретиться, поговорить. Сказал, что, мол, хотя беседа в Москве пошла не в то русло, он позже обдумал наше предложение и увидел в нем рациональное зерно. Когда я сказала, что с Муркиным поговорить не получится — взорвался от самоката, в реанимации теперь, коллекционер этот прямо побледнел. Конечно, тяжелое событие. Экспонат жаль, а человека тем более. Может, и найдется еще крест — полиция в Москве ищет. Однако Вите прежнее здоровье не вернешь, а журналиста и вовсе нет.

Рассказывая, Таисия Кирилловна все более увлекалась. Она выплескивала внимательной слушательнице напряжение сегодняшнего дня.

— Вот так бывает! — заключила она печально и замолкла.

Когда вышли из столовой, уличная жара уже спала. Стояло раннее летнее предвечерье, хорошо было на улице. Леля пошла проводить Таисию через Блонье. Про городские события она больше не расспрашивала, и Волохова стала рассказывать про то, что ее больше всего сейчас волновало: про крест княгини Тенишевой — он уже второй раз пропадает! Рассказала про Тенишеву, про журналистку Базанкур, упомянувшую крест… Имя Базанкур Леле было тоже знакомо, видела она ее дневник в «Крае Смоленском», даже читала, но давно. Дневник запомнился, так как непривычна была позиция мемуаристки: слишком личная и порой осуждающая. Все же для той поры (сто лет назад!) более характерны комплиментарные воспоминания. В ту пору публика еще не привыкла к скандалам вокруг именитых личностей, это стало обычным лишь в наше время.

Женщины уже ступили на аллею Блонья, Леля увидела на другом конце аллеи человека, похожего на ее давнего друга Потапова. «Ну надо же! — подумала она. — Мне Потапов мерещится, потому что обстоятельства такие — сразу два криминальных случая со знакомыми». Дело в том, что Елена Семеновна Шварц, бывшая преподавательница английского, а ныне пенсионерка, и Порфирий Петрович Потапов, бывший участковый, а ныне пенсионер, известный в полиции своим талантом сыщика, в предшествующие годы раскрыли вместе несколько преступлений. Так получалось, что жизнь их сводила именно в катастрофических ситуациях и они хорошо с ними справлялись вдвоем. Поэтому сейчас, заметив Потапова издали, Леля решила, что он ей мерещится на фоне событий, о которых узнала от Таисии. Изумляясь своим глюкам, она почти перестала слушать спутницу: разглядывала приближающегося прохожего. Когда он подошел близко, стало ясно, что это не глюк. Шварц не ошиблась: навстречу ей шел действительно Потапов.

— Здравствуйте, Елена Семеновна! — сказал он, остановившись. — А я к вам иду. У вас телефон третий час отключен, так я решил сходить.