Онлайн книга «Искатель, 2006 № 11»
|
Время оставалось тем же — полдень безвестного дня через семь тысяч лет после Рождества Христова. Машина замерла в дюжине шагов от края обрыва, как раз над выбранным ходом. Трос привязали к будке. Гоша подергал, потом навалился всем немалым весом и удовлетворенно хмыкнул — будка даже не шелохнулась. Ну еще бы — там одних только аккумуляторных пластин на полтонны. Гоша закинул за плечи сумку и полез первым, насвистывая, как Волк из «Ну, погоди!». Маленький издалека, вблизи провал оказался необычно большим — метров восемь в диаметре. Неровно раскрошившееся бетонное кольцо, чуть выступавшее из глинистого склона, было словно жадно распахнутая пасть великана. И пахло из нее соответственно — гниловатой сыростью. Мотин уперся правой ногой в край кольца, оттолкнулся в сторону провала — и угодил прямо в распахнутые объятия Гоши. Пока Гоша предусмотрительно привязывал трос к какой-то железяке, Мотин огляделся с чувством некоторой ревности: ведь мог же и сам точно так же, а вот поди ж ты, остерегся. Кольцо под небольшим наклоном уходило в глубь склона. Бетон изрядно обветшал, растрескался, из трещин, как из подмышек, лез темный кудлатый мох. — Пахнет нехорошо, — пожаловался Мотин. — Нормально. Вода застоялась. Ну что, тут подежуришь или со мной? Мотина снова кольнуло — на этот раз небрежно и без всякого умысла брошенное — «со мной»: получалось, что его приглашали в его же мир… Ну уж нет! — Конечно, пойду. Ты же не знаешь, что там может быть, а я уже бывал в таких местах. — Он решительно обошел Гошу, на ходу выуживая из кармана куртки фонарь. — А ну-ка! — перехватил его руку Гоша, развернул Мотина к себе. Внимательно рассмотрел. — Блеска в глазах не вижу, но настрой мне нравится. Годится. Валяй, показывай, Хозяйка горы Медной, свои владения. Первые метров двести и показывать-то нечего было. Тысячу лет назад здесь взорвалась бомба или что-то вроде реактора — отсюда и воронка. Взрыв случился не на периметре подземной системы и не в жилой части, а, видимо, в транспортных секторах. Если сравнивать с нашим временем — на шоссе. Поэтому, если снаружи все выглядело устрашающе ужасно, то внутри почти ничто не свидетельствовало о катастрофе: они просто шли по огромной абсолютно пустой трубе, под ногами шуршали обломки бетона и хлюпали мелкие лужицы — и все. Просто ровный кружок неба за спинами становился все меньше и меньше, постепенно перемещаясь куда-то вверх, а потом исчез совсем. Мотин включил фонарь. Еще какое-то время они шли молча, шаря по стенам и полу желтоватыми конусами света. Потом Гоша сказал: — Ага, — появилась тема для разговора. Тема лежала поперек трубы, разворотив одну из покатых стен так, что наружу вылезла ржавая решетка арматуры. Это было какое-то транспортное средство с широкой, как у бегемота, округлой мордой. Морда ушла в стену на две трети, почти по самую водительскую кабинку. Корпус когда-то был выкрашен голубой эмалью с золотым зигзагом по борту. Сейчас краска поблекла и растрескалась. Колес у экипажа не наблюдалось — очевидно, потомки использовали какой-то экзотический способ движения. — Ну, чего встал? — поинтересовался Гоша. — Онемел от счастья? И в двух рюкзачках не унесешь, да, Мотин? Это он подкалывал насчет того, что Мотин всякий мусор собирает, — он и сейчас тоже был с привычным рюкзаком за плечами. Но Мотин остановился не из за этого. За минувший год он уже отвык от того, что видел в свои первые полеты, и сейчас боялся, что луч фонарика высветит прижатый к ветровому стеклу бессмысленно оскалившийся череп — и все начнется сначала: следы повсеместной кровавой вакханалии, а от этого сердцебиение, бессонница. И образы торжествующей повсюду смерти, вспыхивающие в мозгу всякий раз, стоило лишь закрыть глаза… |