Онлайн книга «Искатель, 2006 № 12»
|
— Но куда? Она ничего обо мне не знает и, где я остановился, тоже. Не знала, — поправился он и поперхнулся дымом. — А вы зайдите в то почтовое отделение, куда ей писали. Есть у меня такая догадка. Если письмо окажется там, сообщите мне текст, пожалуйста, можно по телефону, вот номер. Уже переступая порог, Грозный обернулся и тихо спросил: — Риту уже похоронили? — Да, в четверг, на бывшем монастырском кладбище. * * * — Когда же, гражданка Ли-Чжан, вы дадите наконец правдивые показания? В обоих протоколах вы намеренно вводили следствие в заблуждение, давая ложные. — Я все сказала, мне нечего дополнить. Что вам еще надо? — Ее голос звучал ровно и бесстрастно, но поза — чересчур прямая спина и вскинутый вверх треугольник подбородка — выдавали напряженность. Горшков поднялся, взял стул и уселся напротив допрашиваемой. Глядя ей прямо в лицо, начал: — Значит, не желаете снять с души грех добровольно? Это может смягчить вашу участь… В ее глазах что-то дрогнуло, и снова взгляд приобрел непроницаемое выражение. — Ну что ж, тогда придется мне сделать это за вас. В моей практике случалось такое. Итак, до определенного момента вы говорили правду. Ваша ложь началась, когда вы, упомянув о веревке в руках Павловой, сказали, что не поняли цели ее приготовлений. Кстати, вы зря обронили эти слова — «веревка, бечевка», ведь вы прекрасно знали, что это был шнур. Вы видели его на шее покойной! Затем нездоровое любопытство заставило вас войти в комнату, закрыть за собой дверь, задернуть шторы, на цыпочках подойти к ванной и слушать, что происходит внутри… Ли-Чжан глядела на него не отрываясь, как под гипнозом, не мигая и, казалось, не дыша. — Вы услышали вскрик, может, хрип и протиснулись в дверь, Павлова была еще жива, она задыхалась и пыталась сорвать петлю. Вы кинулись к ней… — Я хотела помочь! — Свистящий шепот, казалось, выполз прямо из горла и едва пробился сквозь стиснутые губы. — Вы помогли… умереть, затянув шнур на сонной артерии. — Нет! — Ее глаза внезапно расширились, она попыталась вскочить со стула. — Сидеть! — громко и грозно выкрикнул Горшков, с ненавистью глядя в белое пятно лица с беззвучно шевелящимися червями губ. — Убийца! МАРГАРИТКА Она была круглой сиротой и выросла в детдоме, там и школу окончила. Поступила в техникум связи и перешла в общежитие. Во время прохождения практики на телефонном узле познакомилась с Антоном Грозным. Они полюбили друг друга, и, когда любимого забрали в армию, Рита поклялась ждать его — хоть всю жизнь. Два года они переписывались, медленно тянулось время до дня возвращения Антона-Атоса. Его сослуживец Пронин Василий вернулся раньше, «обмыл» освобождение из казармы дома, потом с друзьями, и в один из дней нагрянул в общежитие к невесте Грозного. Еще в армии он страшно завидовал Антону. Василию никто не писал, кроме матери, а его товарищу по службе часто приходили письма от любимой девушки, и Василий, так как их койки были рядом, тайком, в отсутствие соседа, доставал их из-под матраса и читал. Ему хотелось разрушить, уничтожить, убить эту любовь. И вот… Рита оказалась в комнате одна. Пронин принес бутылку водки и долго пытался уломать девушку выпить за скорое возвращение жениха. Наконец, потеряв надежду напоить Риту, он напился сам и начал приставать к ней. Она уговаривала его по-хорошему, напрасно взывая к чести и совести, он с пьяной настойчивостью продолжал добиваться своего. Сопротивление только пуще распаляло вожделение, и он уже не соображал, что делал. Сказывалось и долгое воздержание. |