Книга «Морская ведьма», страница 128 – Алистер Маклин

Адмирал Тови впал в отчаяние. Теперь «Бисмарк» было не остановить. Обоим британским кораблям отчаянно не хватало топлива, и через несколько часов им пришлось бы поворачивать домой, позволив «Бисмарку» беспрепятственно добраться до Бреста. Это был бы самый жестокий удар за всю его долгую и блестящую карьеру. И сэра Джона Тови, и, по сути, весь Королевский военно-морской флот спасла от горчайшего провала горстка молодых флотских пилотов, полных желания искупить свой позорный промах.

И они его искупили. При почти штормовом ветре, в условиях дождевых шквалов и низкой видимости они каким-то чудом взлетели с предательски мокрой, ныряющей и кренящейся полетной палубы «Арк Ройала», чтобы отыскать «Бисмарк», и, несмотря на плотный зенитный огонь, провели атаку.

Только две торпеды попали в цель; фон Мюлленхайм говорит, что три, но количество не имеет значения. Последняя из торпед сделала свое дело. Взорвавшись за кормой по правому борту, она повредила рулевые механизмы громадного линкора. «Бисмарк» сделал два круга и остановился, потеряв управление, в четырехстах милях к западу от Бреста. Долгая погоня закончилась, и «Бисмарк» оказался в безвыходном положении.

Так, с того момента как торпедоносцы с «Арк Ройала» вывели из строя рулевое устройство, началась мучительная последняя ночь в короткой жизни «Бисмарка».

Величайший в мире линкор стоял на пороге смерти, и, казалось, сама природа знала, что уже ничто не сможет предотвратить его гибель: та ночь была темной и суровой и полностью соответствовала настроению, мыслям и мрачному отчаянию сотен измученных людей, которые все еще несли вахту на борту «Бисмарка».

Дул сильный ветер, холодный проливной дождь безжалостно хлестал их по лицам, высокие, тяжелые волны рушились на палубу, стояла беспросветная тьма – ни луны, ни звезд, скрывшихся за бегущими по небу тучами.

«Бисмарк» раскачивался с остановленными двигателями, встречая накатывающие одна за другой огромные атлантические волны, а в это время команды машинного отделения лихорадочно пытались освободить заклинившие рули. От их успеха или неудачи зависели жизни всех находящихся на борту людей. От Бреста их отделяло всего двенадцать часов хода, но даже через шесть они уже оказались бы под защитным зонтиком безопасности, который обеспечили бы самолеты люфтваффе. Но, потеряв рулевое управление, они были беспомощны.

Один руль удалось освободить и отцентровать, и, хотя его тут же заклинило, это уже был шаг вперед. Если бы удалось сделать то же самое со вторым рулем, то какая-то надежда еще оставалась. Управлять кораблем можно было бы, изменяя относительную скорость огромных гребных валов и таким образом преодолевая объединенные силы волн и ветра. Но искореженный взрывом торпеды руль направления заклинило намертво.

Ситуация была отчаянная. Время истекало, и инженеры, изможденные, измученные люди, почти забывшие, что такое сон, были практически не способны к каким-либо усилиям, умственным или физическим, из-за непрекращающейся качки и паров моторного масла, просачивавшихся из пробитых топливных баков. Тяжело приходилось даже самым опытным морякам, почти всех рвало, а некоторых просто выворачивало наизнанку.

Было объявлено, что человек, которому удастся освободить рули, будет награжден Рыцарским Железным крестом – высшим знаком отличия Германии. Но в голове измученного морской болезнью человека нет места мечтам о славе, и даже если бы какой-то ныряльщик прыгнул за борт в черное штормовое море, он не смог бы ничего сделать и погиб бы в считаные мгновения, раздавленный раскачиваемым волнами кораблем.