Книга «Морская ведьма», страница 118 – Алистер Маклин

Но наконец в Датском проливе наступило лето или то, что там считается летом, и борьба за существование перестала быть единственной заботой. Да, холод все еще пробирался через много слоев одежды – до паковых льдов, тянущихся от побережья Гренландии, было рукой подать, не больше одной-двух миль, и на востоке, вдоль берега Исландии, стояла густая стена клубящегося тумана, но, по крайней мере, море успокоилось, снегопад прекратился, и тьма долгой зимней ночи рассеялась. Условия вполне сносные по сравнению с теми, которые они только что испытали, но и напряжение значительно возросло. Возросло настолько, что почти достигло критической точки.

В тот момент, о котором мы говорим – самом начале восьмого вечера 23 мая 1941 года, – сильнее всего напряжение сказывалось на капитане Р. М. Эллисе. Уже два дня он бессменно находился на мостике своего крейсера «Саффолк» и был готов пробыть там еще столько же, если не больше. Чего он не мог, так это даже на мгновение ослабить бдительность. Слишком многое зависело от него. Эллис не был старшим офицером в этом районе Атлантики – контр-адмирал Уэйк-Уокер находился на флагманском корабле «Норфолк» относительно недалеко, но его надежно скрывал клубящийся туман.

Основная ответственность лежала на нем, на капитане Эллисе, и это была огромная, давящая ответственность. Он мог не исполнить задание даже не по своей вине, но, независимо от причин, последствия провала миссии были бы столь катастрофичными, что даже не подлежали обсуждению. Британия уже слишком пострадала и слишком многое потеряла; еще одно поражение, еще одна грубая ошибка – и война вполне могла быть проиграна.

Шел двадцатый месяц войны, и Британия сражалась в одиночку. Двадцать темных, безрадостных и трагических месяцев, мрак, лишь на мгновение рассеявшийся благодаря блистательному мужеству молодых пилотов, разбивших люфтваффе в Битве за Британию. Но теперь дорога впереди казалась еще более смутной, еще более безнадежной, чем когда-либо прежде, и в конце ее не было видно света. Танковые дивизии вермахта стояли наготове в ожидании своего часа, и угроза вторжения по-прежнему висела дамокловым мечом. Нас только что с позором изгнали из Греции. На той же неделе Одиннадцатый авиационный корпус Геринга, о котором Черчилль сказал, что это пламя немецкой армии, предпринял безжалостную и сокрушительную атаку на наши силы на Крите, и теперь их конец был вопросом ближайшего времени. В море было потеряно шесть миллионов тонн грузов, 650 тысяч тонн только за апрель, самый черный месяц войны, и май мог оказаться еще более ужасным, потому что в тот момент, когда капитан Эллис патрулировал северо-восток и юго-запад, по узкой полосе чистой воды между гренландскими льдами и исландскими туманами шло не менее десяти больших грузовых конвоев и один большой и жизненно важный конвой с войсками. Растянувшийся в пути и по большей части плохо охраняемый, конвой продвигался через широкие просторы Атлантики.

И какую же роль, с горечью спрашивали люди, играет во всем этом британский флот метрополии? Наша первая линия обороны, наша последняя надежда в самый темный час, почему он не бросает всю свою огромную мощь в эту битву не на жизнь, а на смерть? Почему он не патрулирует Северное море и Ла-Манш (где «штуки» и «хейнкели» могли легко уничтожить его в светлое время суток), готовый отразить любое вторжение через пролив? Почему он не помог при эвакуации из Греции? Почему его не было севернее Крита, где он мог бы уничтожить посланное морем подкрепление, без которого десантники Геринга не смогли бы захватить остров? Почему он не выходит в море, чтобы своими мощными орудиями защитить конвои от немецких подлодок? Почему он стоит, беспомощный и бесполезный, укрывшись в Скапа-Флоу? Почему, почему, почему?