Книга Рассказы 1. Темнота внутри, страница 37 – Александр Лебедев, Екатерина Годвер, Иван Русских, и др.

В предрассветной дымке русский офицер, укутанный в маскхалат, сделал последний шаг по направлению к подножию высоты, на которой закрепилась поредевшая немецкая рота, и снял с головы Леетша холщовый мешок.

— Взбирайтесь на склон. Надеюсь, вас свои же не пристрелят. А то обидно будет. Моим парням за офицера СС увольнительную бы дали на пару дней.

— Благодарю, — холодно ответил следователь, без всяких эмоций глядя прямо в глаза русского.

— Вдохновил ты меня, Фриц, кстати, — ухмыльнулся русский.

— Съезжу-нагажу на ваш рейхстаг хорошенько, а потом в уголовный розыск пойду работать. Из меня Шерлок Холмс получше твоего получится. Прощай, — и с этими словами он растворился в тумане, будто его и не было.

Леетш чуть помедлил, сверля взглядом пустоту, после чего повернулся на север и ткнул Кунке в спину кулаком. Тот что-то промычал сквозь мешок, но, спотыкаясь, послушно побрел вперед.

— Правда отказались сжигать дом с пособниками партизан? — спросил следователь, толкая перед собой хромающего насильника.

— Это все Отто. Он сказал, что пристрелит того, кто осмелится поджечь дом, — всхлипывая, ответил Кунке.

— Понятно, — пробормотал Леетш, вспоминая угрюмое лицо долговязого солдата. — Значит, я все правильно сделал.

— Теперь ты отомщена.

Голос старика дребезжал, подобно треснувшему трамвайному стеклу. Изъеденное стрессами и фармацевтикой лицо исказилось в подобострастной улыбке, направленной в полумрак кабинета. Не получив ожидаемой реакции от пустоты перед собой, старик вздрогнул, и его рука нервно забилась в агонии на столе, сметая важные государственные бумаги во все стороны.

— Ты отомщена! — теперь в голосе звучало отчаяние.

За окном завыли сирены воздушной тревоги. В дверь кабинета настойчиво постучали. Что-то с неестественно громким ревом пронеслось над зданием Рейхсканцелярии, а следом воздух наполнился рыком мощных даймлеровских моторов. Однако старика все это светопреставление за пределами его кабинета ничуть не волновало. Он скрюченными пальцами сжал в еще повиновавшейся руке маленький голубенький конвертик и упрямо сверлил немигающим взглядом пространство перед своим столом.

Стук в дверь прекратился. Конечно, за окном ничего и не думало прекращаться. Налеты на Берлин теперь шли как по расписанию. Но стучавший понял, что у хозяина кабинета наверняка есть причины не открывать дверь. По крайней мере, ближайшие полчаса, пока воздушная армада противника еще далеко.

— Я тут, — вкрадчивый шепот царапнул разум старика, и тот ощутил, как пустота побежала по венам.

— Ты отомщена, — повторил обрадованный старик и махнул бьющейся в конвульсиях рукой в сторону окна. — Мы нашли его. И он понес наказание.

— Правда? — над бездонными провалами глаз, в обрамлении пышных девичьих ресниц изогнулись удивленными уголками тонкие брови. — Благодарю, мой фюрер. Мне стало намного легче.

Пепел начал рассеиваться, а пустота в теле старика заполняться дряхлой плотью. Он вскочил так резко, что кресло с грохотом упало на спинку, и попытался схватить исчезающую фигуру.

— Проклятье снято?! — взвизгнул старик, беспомощно хватая пальцами воздух. — Ты обещала!

— А ведь и правда, обещала, — согласился шепот.

Серые губы скривились в усмешке. Облако рассеялось, и под пылающим безумием взглядом старика осталась стоять фигура девушки, будто сошедшая с экрана кинотеатра кайзеровской эпохи. Тут и там ее тело подрагивало, искажалось, и сквозь прорехи в серой плоти проглядывало ясное берлинское небо за окном рейхсканцелярии. Старик замер с лицом, перекошенным то ли от ужаса, то ли еще от одного из десятков обуревавших его чувств, и даже взбунтовавшаяся рука прекратила биться в судорогах.