Книга Рассказы 1. Темнота внутри, страница 20 – Александр Лебедев, Екатерина Годвер, Иван Русских, и др.

Дома я обессилено упал на диван. Кристи обняла меня и спросила:

— Все в порядке? Тебя никто не видел?

— Никто.

— А револьвер?

— Утопил его.

— Боже… Неужели мы свободны?

— Похоже на то, Крис. — Я улыбнулся и притиснул ее к себе покрепче. — Правда, еще немного придется играть роль убитых горем родителей.

— С этим мы справимся. — Кристи помолчала. — Как ты думаешь, как он это делал? Как он раз за разом возвращался в прошлое? Да еще и так, что только мы возвращались с ним? Сколько раз он отыгрывал все назад, сталкиваясь с любой сложностью, таща нас за собой? Сколько раз по его прихоти мы проживали все снова и снова?.. Я так устала…

— Не знаю, милая. Когда я начал запоминать, у нас был сосед Стивен. А сейчас там живет его правнук, да и тот уже мочится под себя от старости. Может, лет пятьсот. Может, больше.

— Обещай мне, что больше никаких детей, хорошо?

— Обещаю, милая, — ответил ей я и крепко обнял.

Это выше моих сил! Ни в моем, ни в твоем доме никогда не было и не будет подобной мерзости! И не надо мамать! Я двадцать восемь лет мама и четыре года бабушка!

Я же как лучше хочу, пойми, доченька. Я просто не могу! Это выше моих сил, он ведь внук мне, а не мальчишка с улицы.

Давай подарим ему велосипед. Хороший, дорогой велик, а?

Стой, стой, куда ты?! Хорошо. Я расскажу. Расскажу, что на самом деле тогда случилось. Обещай, что выслушаешь.

Сядь.

***

Дядя Коля — нелепо называть дядей пацаненка, которому навсегда останется пять, — так вот, не попадал он под машину. Это я тебе маленькой просто говорила. Петенька мне его напоминает очень. Глаза, походка. Как будто младший братишка через него вернулся.

И этот… Тоже вернулся… Вынеси его в прихожую.

Трудно, что ли?

Если дует, пересядь.

На твоей кухне хозяйка ты, но форточка будет открыта! Воняет от него.

Не кривись, обещала дослушать, так вот, слушай.

Тот августовский день я до мелочей помню. Там, где нынче третий микрорайон, стояла заброшенная больница. Коле тогда пять лет стукнуло. Завидовал он мне очень, ведь я осенью в школу шла, в первый класс.

Сегодня молодежь с пеленок за компьютером, ничем их не удивить. В мое детство школа была событием. Октябрята, пионеры, костры, походы. По соседству жила Галина Федоровна.

Да-да, учительница. Так вот, она возилась с детьми даже летом. Старшаки как-то раз зарницу устроили в больнице старой, значит. Девчонки меня в медсестры приняли. По задумке больница была Брестской крепостью.

Древняя пятиэтажка с кирпичными стенами и сгнившими деревянными полами выглядела так, словно и впрямь немецкие атаки пережила. Понятно, что дальше первого этажа нас не пустили, да никто и не рвался.

Весь двор готовился: забросили футбол, рыбалку, дочки-матери. Мальчишки выстругали автоматы, девочки приспособили мамины сумки под санитарные. И хоть фашисты нападали только в воображении, куда там нынешним реконструкциям.

Родители не пустили Колю. Тогда ж это загород был. Брат плакал, просился, но они — ни в какую. Дома будь и шабаш.

В игре я старшим девочкам помогала. Мы бинтовали головы раненым бойцам, поили их из папиной солдатской фляжки. Благодаря ей меня и взяли.

Володя Камышевский — он тогда в третий класс переходил — Галину Федоровну уболтал. Володькина семья переезжала, его ждала новая школа. Новая школа, понимаешь? Целый мир.