Книга Рассказы 40. Край забытых дорог, страница 61 – Андрей Дёмин, Мария Хакль, Ирина Невская, и др.

– Х-ха! – с резким выдохом госпожа вогнала светящийся клинок барону в грудь по самую рукоять.

Лезвие прошло насквозь, выскользнуло из спины вместе с брызгами крови, и тут же исчезло – принцесса отскочила от ещё живого противника. Терледор качнулся вперёд, рухнул на колени. Упасть ему не давал лишь меч, на который воин опирался. Поединок закончился. Госпоже оставалось лишь подождать несколько секунд…

Эления взяла разгон и, вращаясь вокруг своей оси, как волчок, двумя шагами набрала силу. Прыгнула высоко, и в невероятном кувырке через саму себя отсекла врагу голову. Она слишком поздно успела заметить, что последним усилием барон поднял свой чёрный клинок.

Девушка буквально налетела на меч. Проклятое лезвие прошло сквозь доспех, плоть и кости, не встречая сопротивления. Принцесса закричала, страшно и беспомощно. На песок упала её нога. Потом – рука. И только следом – всё, что осталось. Мерцер видел, как изменился цвет её волос – ярко рыжие локоны почернели в одно мгновение, словно опалённые пожаром цветы.

Госпожа продолжала кричать. Её раны горели черным пламенем, пожирая плоть. Рыцарь рванулся к ней, чтобы помочь, но обе армии восприняли это, как сигнал к атаке. Мерцер едва успел подхватить Элению на руки, прежде чем прямо перед ними столкнулись два строя. Поединок прошёл не по плану – а значит, оставалось только щедро удобрить юг кровью воинов, чтобы раз и навсегда утвердить главенство империи.

Мерцер бежал сквозь строй, в тылы, не обращая внимания на то, как обжигает негаснущее магическое пламя, даже сквозь латный доспех. Госпожа сорвала голос, и теперь только хрипела. Огонь добрался до её плеча, и тогда девушка, наконец, потеряла сознание.

Санор уже знал, что произошло. Маг спешил навстречу и почти вырвал Элению из рук Мерцера. Он сразу положил ладони принцессе на плечо и бедро, погасив колдовское пламя.

– Господь… Очень скверно, мальчик, очень скверно. Раны, обожженные этой дрянью, даже я не смогу исцелить. Боюсь, наша госпожа навсегда лишилась правых руки и ноги.

– Но ведь она будет жить?

– Будет… Если захочет.

* * *

– Я верю в красоту, Санор. Твой дракон прекрасен, он старше, чем скалы, он самый сильный из небесных зверей. Но госпожа… Он перед ней – как Луна перед Солнцем, старик. Оба волшебны и прекрасны, но лишь одно дарит свет. Ты говоришь, что легенды не убивают, что дракон – это символ и источник силы, а я спрашиваю: разве легенды не рождаются? Представь, как засияет её имя, когда госпожа снова сможет твёрдо стоять на ногах, когда вновь возьмет в руки меч! Она станет символом, о ней сложат сотни песен, её сила воцарится повсюду, куда дотянется длань империи. Убив дракона, мы породим легенду, что просуществует веками.

– Или проклятие, которое разрушит императорскую семью.

– Проклятие падёт на меня, Санор. Только на меня. А императорская семья… Госпожа – единственное, что от неё осталось. Неужели ты думаешь, что можно навредить династии сильнее, чем отказавшись от убийства дракона?

Маг молчал так долго, что Мерцеру показалось, будто разговор окончен. Он собрался было уйти, поискать место, где, наконец, сможет побыть один, когда старик пошевелился.

– Никогда ещё не видел такой любви. Ты одержим Эленией, мальчик.

Рыцарь дернул плечами.

– У всех своё предназначение. Я, как ты помнишь, её меч. И это я тогда должен был выйти на бой, а не госпожа. Тогда, может быть, не было бы ни Бегония, ни вопроса с драконом. Если бы ты сумел вовремя погасить черное пламя, если бы лучше врачевал… Здесь и сейчас мы оба должны попытаться исправить собственные ошибки.