Онлайн книга «Рассказы 40. Край забытых дорог»
|
Пётр выдохнул шумно и, повинуясь беззвучному зову, припустил вниз. Как домчал до калитки – не помнил. Скрипнула старая дверь. Пылинки повисли в воздухе. – Миша! – крикнул Пётр и сам поразился, как глухо звучал его голос. – Мишаня! Бросился по ступеням наверх, обежал комнаты одну за другой. Они были пустынны и тихи. Даже звуки шагов словно бы впитывались в половицы. В одной из спален, на разобранной, покрытой пылью постели лежала тетрадь в кожаном переплёте. Пётр пролистал её, вглядываясь в диковинные значки. Почерк неуловимо напоминал братнин, но слов было не разобрать. Снаружи протяжно завыло. Пётр будто очнулся от морока, сунул находку за пазуху и помчал прочь из дома. Глянул на небо – чёрное, непохожее на настоящее, солнце подёргивалось в зените, будто разрывая края небосвода. Полдень? Неужто так быстро время прошло?! Не желая думать, что случится, если он не успеет выйти отсюда до заката, Пётр побежал обратно к реке. Пройти удалось без труда – Петра снова тряхнуло, и он упал на траву. Свежую, летнюю, густую. Не такую, как на тойстороне. Живую. Сердце переполнилось радостью. Хотелось расцеловать землю, вознести хвалу Богу, чтоб никогда не испытать больше подобного страха, как в жутком отражении Полесьево, что он увидел сегодня. Что-то будто бы шевельнулось у самой груди. Пётр заорал по-бабьи, вскочил, встряхнулся. Из-под рубахи вывалилась тетрадь. Хотя тетрадью её теперь можно было назвать только с натяжкой. Кожаный переплёт выглядел склизким и вонял гнилью. Страницы истлели и почти вывались. Слов, и прежде-то неразборчивых, сейчас вообще почти не было видно. На Петра нахлынуло отвращение. Брать в руки этакую мерзость, да ещё листать, перебирая гнилые страницы, ему совсем не хотелось. Но ведь это, возможно, была зацепка! Единственная подсказка о том, где искать Мишу. Кое-как одолев гадливость, Пётр двумя пальцами, будто лягушку за лапу, поднял тетрадь и понёс её в церковь. Остаток дня, перекусив наскоро запасами из котомки, Пётр провёл, изучая находку. Он отодрал часть досок поверх окон, и в свете угасающего дня на него со стен мрачно взирали святые, суровый Христос корчился на кресте. Пётр до рези в глазах вглядывался в непонятные знаки, и так и этак пытаясь разобрать, что написано. И вдруг осенило! Он бросился в каморку служки, отыскал маленькое потрескавшееся зеркальце. Глядя в него, повернул тетрадь исписанными листами. Выдохнул радостно: так и есть! Значки улеглись в слова, а те – в целые фразы. Но были они настолько выцветшие, истёртые, что разобрать Петру удалось совсем мало. Да и то, что всё-таки разобрал, не принесло в итоге никакой пользы. «Вчера произ…ло со мной непонятное, неясное в природе своей, не иначе как вмешательство Божье…» «Говорить никому об увиденном я не стал – посчитали бы блаженным, косились бы. Да и сам бы я не поверил, что уж – пускай и видал на своём веку волхвов, что ворожеят, искрами сыпл… да в урожае помогают, а под…ного чуда не видал нико…да…» «…я решил изложить не поэтому. А потому, что возвращаясь домой снова под утро, вновь застал эту дымку, но в этот раз решил…» Письмо прерывалось на полуслове. На другой странице продолжилось с середины. «…оказался в своём же селе – только выглядело оно не так, как обычно. Виднелось везде запустение, скалились пустыми оконцами избы. Неуютно было и холодно. Я обернулся на дымку…» |