Онлайн книга «Рассказы 38. Бюро бракованных решений»
|
Да уж. Умножая знания, умножаешь печали. * * * Гонка со смертью шла по всему миру. Ведущие биотехнологические лаборатории бились над проектом «Икосаэдр». Строили модели и прогнозы, редактировали гены и рецепторы фага, проводили направленные эволюции. Процент эффективности возрастал, но ученые тоже заражались и гибли. Уже сошли с дистанции лаборатории в Берлине, Хельсинки и Дубае. Одно нарушение техники безопасности – и Ямальская смерть за неделю выкашивает всю группу. Где-то персонал таял постепенно. Люди заражались по одному-два и уходили доживать на карантин. Кто-то удаленно обрабатывал данные, пока оставшиеся в строю коллеги проводили их в «мокрых» лабораториях. Все модели и базы, серотипы фагов, реактивы и протоколы реакций хранились в открытом доступе. Над проектом «Икосаэдр» работало восемь лабораторий в мире. С каждым месяцем их оставалось меньше. Когда проекты закрывали, данные их экспериментов служили на благо других. Мировое научное сообщество впервые всерьез объединилось. Коммерческие тайны, гонка инноваций – все это слетело с научного мира, как шелуха. Осталось главное – стремление спасти человеческие жизни. Финансы государств текли в наши разработки, в снабжение больниц и в меры безопасности. Урезали почти до нуля не только военный сектор, но и космический. Ибо зачем он нужен, если нас не будет? Главное всегда остается на Земле. * * * Мы с Аней сидели на диване в обнимку. Василиса катала по полу цветастого плюшевого стегозавра. По «пленке» показывали меня – в аудитории у знакомого со школьных времен плаката: икосаэдр на пружинке с торчащими из ее основания ножками. Схематическое изображение бактериофага. – Пусть вас не пугает слово «вирусы», – вещал я с окошка записи видеоконференции. – Не все они вредны для человека. Бактериофаги действуют исключительно на бактерии. Эти организмы – природное оружие. Фаги миллионами лет паразитировали на бактериях, разрушая их. Залог их выживания – способность заражать тот самый менингококк. Поэтому мы и делаем ставку на вирусы там, где не работает ни один из антибиотиков. – Но в чем сложность? – спросила из другого окошка репортерша. – Почему Ямальскую смерть еще не победили, если такие вирусы уже существуют? – У природных фагов ограниченная эффективность. Пятьдесят процентов или около того. Фаги не всегда прикрепляются к оболочкам, не всегда разрушают клетки, не всегда размножаются после проникновения… Полная гибель клеток-хозяев не в их интересах. Логика проста: если исчезнут бактерии – не на ком будет паразитировать, и вирусы вымрут вместе с ними. Наша задача – увеличить сродство рецепторов и агрессивность воздействия на клетки. Чтобы уничтожить менингококк на все сто. – А почему не начать лечить ими людей уже сейчас? Ведь это может сработать? Хотя бы на пятьдесят процентов? – Невозможно. Необходимо добиться полного уничтожения менингококка по всем рецепторам-мишеням. Даже если в организме останется один процент бактерии, она размножится заново и все равно заберет у человека жизнь. Не говоря о возможности мутаций, способных еще сильнее усугубить проблему, как это было с антибиотиками. Выпускать недоработанный препарат бессмысленно, выйдет пустышка – то же самое, что лечить этот менингит аспирином. А иммунитета фаги не дают, человеческий организм никак не задействуется при лечении ими. |