Книга Рассказы 37. Прогноз: замыкание, страница 50 – Олег Савощик, Вадим Ксандров, Надежда Ожигина, и др.

– Давай тоже дадим тебе имя в честь кого-то великого. Есть кто-то, кем ты восхищаешься? Ну как нет? Ты же болельщик «ЦСКА». У тебя должны быть любимые игроки.

Робот снова отрицательно покачал корпусом, поэтому я продолжил:

– В детстве я с дедушкой вот так же смотрел футбол. Как с тобой сейчас Только у дедушки было имя. Так вот, дедушка любил игру Сейду08, это седьмая по счету экспериментальная модель быстрого, но мощного форварда.

– А почему его назвали Сейду08? – спросил робот.

– Потому что Сейду06 перегрелся во время игры и взорвался на поле. Дыра в газоне – с вертолет, детали – по всему стадиону. Скандал был страшный. Даже я помню, хотя был еще совсем маленький. Инженеров обвинили в нарушении правил безопасности. Никто тогда не погиб. Максимум получили ожоги или порезы, но пару инженеров все равно посадили. Поэтому когда появилась следующая разработка, ее назвали Сейду08. Решили подчеркнуть разницу с прошлой моделью.

– Интересно, – сказал робот, и, возможно, ему правда было интересно. А возможно, это работал его алгоритм вежливости – этого я еще не понимал, но хотел склоняться к тому, что робот говорит искренне. – А почему ты мне это рассказываешь?

– Потому что теперь мы будем звать тебя Сейду.

– Ноль девять?

– Нет, не люблю цифры. Просто Сейду.

Робот снова зашумел гусеницами и развернулся в сторону телевизора. Два кружка у него на экране, имитирующие глаза, принялись следить за мячом на поле, но что-то в них изменилось. Он больше не мог сосредоточиться. Делал вид, что ему интересно, а сам наверняка думал про свое новое имя, примерял его в мыслях. Имя, которое могло стать его собственным. Его имя. Должно звучать заманчиво. У него ведь никогда не было имени. Всю жизнь провел без имени, известный просто как робот.

В перерыве он поехал на кухню. Обычно стоял весь вечер на одном месте, будто его приковали к ножке дивана, а тут поехал на кухню. Я услышал, как застучали дверцы шкафов, зазвенело стекло. Он что-то вытащил из ящика и пересыпал в тарелку, зачем-то хлопнул дверцей холодильника – без причины открыл ее и тут же закрыл. Гусеницы снова зашумели.

И на полпути все звуки замерли, остался только уставший голос комментатора.

В коридоре есть большое зеркало. Сейду, должно быть, замер у своего отражения. Наверняка он видел себя и до этого – в стеклах машин, в лужах, в корпусе других роботов, в конце концов. Но в зеркале… Когда смотришь на отражение в луже или куске металла, воспринимаешь его как нечто чужое. Как будто это и не ты, а твоя фотография или хороший рисунок. В зеркале видишь именно себя. Свое я.

– Это я, – едва прозвучал шепот. – Я – Сейду.

В конце мая, когда почти наступило лето, шел полуфинал Кубка России. Гусеницы Сейду крутились, как лопасти вентилятора. Я сидел на диване, а он наматывал круги, обдувая меня со всех сторон. Шла стовосемнадцатая минута матча «ЦСКА» – «Торпедо». 2:2.

Игрок «ЦСКА» ударил по воротам. Мяч отрикошетил от соперника и улетел в сторону лицевой. Судья свистнул – назначил угловой. Режиссер трансляции переключил камеру. Звук гусениц где-то позади меня резко прекратился. Я выпрямился на диване. С нового плана мы смотрели, как вратарь «ЦСКА» через все поле ехал в штрафную соперника.

– Все или ничего, – сказал комментатор. – Либо сегодня их мечта осуществится на этом стадионе, прямо на наших глазах, либо их путь в турнире подойдет к концу.