Книга Рассказы 36. Странник по зову сердца, страница 14 – Тихон Стрелков, Светлана Ремельгас, Лиза Монах, и др.

Она подошла ближе. Точно так же села в траву, вытянув ноги. Над ущельем плыли облака, похожие на клоки овечьей шерсти. С холмов открывался вид на деревню: несколько больших домов с пристройками и сараями, между ними – дорожки с заборчиками, сложенными из молодых сосен; огороды под южными стенами, каменный колодец в стороне. Фрида рассматривала поросшие травой покатые крыши; детей, удящих рыбу на мелководье горной реки; женщин, уходящих в лес с корзинами съестного для дровосеков; паренька-конюха, ведущего господских лошадей на водопой. Выше по склону из соснового бора торчала последняя башня старого замка.

– Так значит, король Георг скончался, – сказал пастух как будто бы сам себе.

Фрида молчала.

– И наследный принц тоже одной ногой на том свете. Поэтому уважаемые господа здесь, разыскивают королевского бастарда от беглой наложницы…

– Собираете сплетни? – холодно осведомилась Фрида.

– Отнюдь! Сплетни – бабская забава. У мужчин, знаете ли, голова забита совсем другим, да и память у них куда более избирательна… Верно же говорят, «хочешь что-то узнать – спроси бабу за прялкой». Слыхали такую поговорку?

Фрида уставилась на пастуха. На густую бороду с проседью и до черноты загорелый нос. На морщинки в уголках сощуренных глаз, какие бывают от едва сдерживаемого смеха.

Пастушья собака умиротворенно выдохнула и поудобнее устроила голову на ее сапоге.

В пристройке, где ночевала Фрида, была устроена отдельная комната для мастериц. Окна здесь были больше, чем в главном доме, и свечей стояло столько, что даже вечером достаточно света для тонкой работы. По вечерам здесь собирались все женщины – пели, смеялись, рассказывали друг другу истории. Днем они расходились по делам, и в мастерской оставалась только седая сгорбленная старуха со своей прялкой. Для другой работыее руки уже не годились, зато нить выходила гладкая, как девичий волос.

Фрида вошла в комнату, почему-то оробев на пороге. Села рядом со старухой. Какое-то время наблюдала, как та прядет, а потом сказала, что хочет помочь.

Старуха уступила ей прялку. Фрида взялась за нить двумя пальцами левой руки и стала прокручивать ее медленно, боясь допустить ошибку. Под суровым взглядом старухи пальцы у нее не гнулись, нить выходила неровной и слишком толстой.

– Госпожа непривычна к женской работе, – заметила старуха.

Фрида опустила голову. Сухая старушечья ладонь легла ей на колено.

– У госпожи сильные руки. Руки воина. Пусть они держат меч, а не нить.

Тогда Фрида с облегчением вернула прялку законной владелице, но осталась сидеть напротив. У ее ног уже примостился толстый полосатый кот.

– Матушка, – обратилась к старухе через некоторое время, – вы помните девочку, которую забрали королевские послы? Это было около двадцати лет назад.

Старуха нахмурилась. Она смотрела мимо Фриды, и взгляд у нее был мутный, как у всех, кто достаточно долго живет на этом свете.

– Ее звали Вью-Рен, – вспомнила наконец старуха. – Она была дочерью ведьмы.

Фрида подняла одно колено к груди, как привыкла делать на крыше конюшни, слушая истории Алессандро.

– И сама Вью-Рен была ведьмой. Умела обращаться в хищных животных. Чаще всего перекидывалась лисицей. Иногда обращалась лаской. В звериной ипостаси у ведьм всегда седая голова.

– Вот почему нельзя убивать животных с седой шерстью, – догадалась Фрида, вспомнив, как их приняли в деревне.