Книга Рассказы 35. Главное – включи солнце, страница 30 – Артур Файзуллин, Мария Седых, Марина Крамская, и др.

Эддик не знал, кто он. Родился похожим на человека, рос похожим на человека, и до сих пор его предположительно нечеловеческая сущность проявила себя лишь в феноменальном ночном зрении. Поэтому надеяться оставалось лишь на него и на слух. Если напрячь слух и задержать дыхание, то можно уловить характерное влажное шуршание – грибы передвигаются по своим многочисленным подземным ходам, как кроты.

Пригнувшись близко к тротуару и обходя стороной освещенные участки дороги, Эддик добрался до главного проспекта. Там обошел перекресток, с которого доносились крики и выстрелы. Срезал путь по узенькому переулку, заставленному строительным мусором.

Оставалось осторожно пересечь Шеинский лес. Главное и единственное правило для тех, кто по той или иной причине оказался в Шеинском лесу ночью, – держаться подальше от тропинок. Ложные лешаки, облюбовавшие этот сосняк, охотятся с помощью искусственных троп, расставляя по ним норы-ловушки. Жертва калечит о них ноги, и медлительным лешакам больше не составляет труда умертвить ее.

Эддик пригладил волосы к макушке. Взобрался на маленький холмик и посмотрел по сторонам. Одна подозрительная дорожка. Две. Три, четыре. Осенью лешаки становились отчаяннее и прожорливее: торопились наесть жирок, прежде чем впасть в спячку на всю зиму. Эддик пошел на северо-восток, осторожно наступая на носки и почти не дыша.

Вскоре вышел к краю туманной низины, откуда виднелись и Новый, и Старый Город. Эддик втянул носом холодный, влажный воздух, рассматривая зубья дьявольских шпилей стасемнадцатиэтажного Многофункционального центра. Окно-розетка в верхней его части горело кроваво-красным.

Эддик накинул капюшон, застегнул молнию на куртке и зашагал по осыпающейся лестнице в освещенный фонарями и архитектурными прожекторами бетонный муравейник.

Утром, забрасывая в бак мусор пожилой соседки, Эддик лениво разглядывал глубокие трещины в заборе перед детским садом и вдруг понял, что болтушка помогла. Головная боль, донимавшая его последние два дня, пропала. И спал он прекрасно, даже не проснулся, как обычно, от визга проезжающих мотоциклов. Осознание обрадовало его настолько, что он не стал сворачивать к автобусной остановке, а пружинящей трусцой побежал прямиком в школу. Успеет. Четыре километра – это ерунда для здорового молодого существа.

Всемогущество и бодрость улетучились на втором уроке. Эддика одолевал сон, стотонной гирей придавливал к столу. Глаза закрывались сами собой. Отяжелевшая голова клонилась к груди. Кажется, аукалась полуночная прогулка в Залесье.

– Эддик, сосредоточьтесь!

Он усилием воли вынырнул из вязкой дремы и, проморгавшись, взглянул на Йелену Влодановну, стоявшую прямо перед ним. Недовольна. И Кастян с Динисом тихо ржут с последнего ряда. Нехорошо.

– Что с вами? Вы болеете?

– Нет, – громче обычного ответил Эддик и, распахивая пошире веки, выпрямил спину. – Я здоров.

– Неужели? – Йелена Влодановна прищурилась, высунула дрожащий раздвоенный язык. – Сходите в медкабинет, у вас поднялась температура.

Он приложил ладонь ко лбу. Изменений не заметил, но спорить не стал: для змеи потепление даже на четверть градуса значительно. Вообще-то, Эддик не помнил, чтобы когда-нибудь чем-нибудь болел, не считая эту двухдневную мигрень, но был согласен прикинуться немножко прихворавшим, чтобы пропустить географию. Она ему все равно не нужна, чтобы поступить на биомагический факультет Университета Нового Города. Вырваться из душного, топкого гетто под названием Старый Город.