Книга Рассказы 33. Окна погаснут, страница 62 – Лев Рамеев, Ян Разливинский, Даша Берег, и др.

* * *

Мужчины собрали все найденные капсулы в грузовой вертолет. Набралось больше сотни.

– Затарились артефактами, мужики? – пошутил пилот по рации.

– По ощущениям, грабанули Эльзевир, – посмеялся Миша.

– Радиоактивность какая у ваших железяк? Уровень опасности надо выставить.

– Процентов на двадцать выше безопасного. А вот грязь на них фонит в пять тысяч раз выше нормы.

– Ну дела… могли бы и рукавчиком протереть, – проворчал пилот.

Вертолет взлетел и отправился на перевалочный пункт в Гатчине. Уже смеркалось. Михаил и Иван включили фонари и зашагали в сторону своего транспорта.

– По-прежнему не покидает чувство, что все это чья-то шутка, – поделился Ваня. Он успел прочесть несколько найденных дневников выживших.

– Я очень хочу верить, что это чья-то шутка, – ответил Михаил. – Если эти люди действительно прожили десятки лет под надвигающимся взрывом… я не могу себе представить…

– Последние записи читать сложнее всего. Они либо обрывочные и бессвязные, либо депрессивные и прощальные…

– Матерь Божья! – перебил Миша, увидев под ногами гору обгоревших тел. После вертолета пятилетнюю пыль смахнуло с поверхности земли и разбросало дальше по обломкам города. Теперь Миша увидел под ногами то, что все это время старался не замечать.

– Ну, я примерно это и ожидал, – отозвался Иван. – Вон, смотри, этот в руках капсулу держит.

Он посветил фонариком на труп.

– Один из застрявших в зоне, – заключил Михаил.

– Похоже на то.

– Погиб с капсулой в руках. Что-то очень личное…

– Нет, больше мы с собой ничего не возьмем. Уже выше крыши набрали. Там и так работы на несколько лет.

– Те были разбросаны, а эта прям в руках.

– Мне хватило на сегодня, Миш. Да и тебе тоже.

– Хорошо, просто положу бумажки к себе, читать не буду. – Михаил наклонился и вытащил из руки трупа цилиндр. – О, а эта тяжеленькая.

Ваня в знак протеста пошел дальше. Миша провернул и с усилием отсоединил крышку. Ниточка натянулась и порвалась.

– Бл… – раздалось в ухе у Ивана, и он обернулся.

Прозвучал взрыв.

…

Индейским было лето, и пироги уже поплыли по небесным рекам.

Сидели в понедельник у дороги четыре несерьёзных человека.

Один – в широкой клетчатой рубахе. Совсем седой, хотя ещё не старый. Он рассуждал про вирусы и баги, любил попеть, но глупо без гитары. А может, без гитары он стеснялся и забывал слова любимых песен.

Пищал комар, мариновалось мясо в какой-то совершенно адской смеси.

Другой – прямой, красивый, загорелый, в бандане и с пацификом на майке. Сидел, из тонких веток делал стрелы. Так хохотал, когда они ломались и корчил уморительные рожи.

Неслись по трассе пыльные машины. Из леса вылез недовольный ёжик и скрылся по делам своим ежиным.

А третий – тоже очень несерьёзный – забыв про антисептик, брал руками из лужи чуть мерцающие звёзды,

чтоб ночью их развесить светляками.

Носил не по погоде толстый свитер и шмыгал носом: парни, аллергия. Все трое – незначительные с виду, нелепые, дурацкие, другие.

Четвертый – просто пугало, скелетик. На нём болталась кофта, как на палке. Таскал конфеты (думал – не заметят), жевал печеньки (думал, что не спалят).

Но – замечали. Вкусно пахло сено, горел костер, травились анекдоты.

Бесились у обочины Вселенной четыре несерьёзных идиота.

На горизонте красовался город: дома-костяшки, улицы-морщины.