Книга Рассказы 33. Окна погаснут, страница 19 – Лев Рамеев, Ян Разливинский, Даша Берег, и др.

В полуразрушенном заводе было темно. После Лима некому стало поддерживать работу коммуникаций. Конечно, детской защиты не существовало в природе, но все РЗК в отстойнике имели третий размер. Макс надеялся раздобыть костюм первого размера – меньше придется штанины подворачивать. Еще в лаборатории имелся переносной саркофаг с высоким уровнем защиты от радиации. Подачу воздуха в него не проведешь, а вот запас продуктов лучше перевозить в нем, путь-то неблизкий. Парочку защитных экранов на автомобиль тоже не помешало бы прихватить, если попадутся.

Экраны на глаза не попались. Кругом было разорение. Когда Макс уже выходил из здания, в темном коридоре ему встретился незнакомый человек, поглощенный РФО – серый, в зеленых прожилках, с бесформенной головой. Макс знал, что его можно не опасаться, и они спокойно и молча прошли мимо друг друга.

Раковая форма жизни появилась почти сразу – вероятно, пациент-первоисточник приобрел мутацию прямо во время взрыва, получил огромную дозу облучения. Насколько Максу было известно, стать частью раковой формы мог только тот, кто болен раком на любой стадии. Здоровых она не поглощала. Сетью серых маслянистых жил она опутывала весь город. Жилы шли и дальше, в другие города, – это невообразимая масса, будто сеть нейронов, стремилась вырастить связи со всеми подобными элементами, и останавливала ее только Черта.

Внутри РФО сохранялось сознание каждого человека, и если человек был зол или являлся преступником – он, как прежде, хотел напасть, украсть, убить и все что угодно. Но РФО на каком-то примитивном уровне вела себя и как единый организм. И этот единый организм избегал агрессии. На уровне инстинкта первородной клетки РФО избегала опасности, неведомым образом понимая (или чувствуя), что за нападением всегда последует ответное нападение. И поэтому она гасила любые проявления вражды своих участников.

Макс понял это два месяца назад, когда какой-то явно недавно обращенный подросток попытался на него напасть. Макс уже принял оборонительную позу, но вдруг нападавшего остановили из него же ползущие жилы – опутали, перебороли и проглотили в общую массу. Впрочем, происходило ли это от инстинкта самосохранения или по другим причинам – Макс не знал. Вообще-то, глупо бояться агрессии, если ты бессмертен. А РФО явно обладала бессмертием. То есть, конечно, никто не знал, сколько просуществует это нагромождение беспорядочно делящихся клеток и отмирают ли когда-то отдельные его участники, но было известно, что любые повреждения для РФО не страшны и не ощутимы.

Выехали в полдень с запасом бензина, воды и еды. Путь предстоял неблизкий – почти два дня. Тёма смешно смотрелся в защитном костюме – шлем у него постоянно спадал куда-то набок и ухудшал обзор, завязанные внизу узлами штанины болтались, рукава собирались мешком. Неудобно было Тёмке и жарко, но он терпел.

Черные выжженные развалины привели их к огромному кратеру в земле. Лим не ошибся, воронка начиналась именно в пятнадцати километрах от «семейного убежища». Черная зияющая пропасть таращилась в небо, как огромный глаз, вдруг выросший у потревоженной планеты.

Дальше тянулась пустыня, и даже растения в ней были мертвы. Трупов поблизости от эпицентра не было – все они расщепились и исчезли в день взрыва. Будто и не существовало их.