Книга Рассказы 32. Ложный след, страница 42 – Анна Шикова, Артем Эмануэль, Юлия Асланова, и др.

Впереди ― покосившееся строение. Это кирпичная коробка с провалившейся крышей и дырой вместо двери. Отдышаться ― сойдет. Заваливаемся внутрь, садимся на пол, усеянный битым стеклом и цементной крошкой. Когда-то здесь стояла кровать, но сейчас она разломана в щепы.

– Первый! ― кричит снаружи надтреснутый голос.

– Второй! ― отвечают ему с другой стороны.

– Третий!

Голоса перекликаются, и преследователи подходят все ближе. Окружают. Скоро кто-нибудь заглянет в дом, и нам конец.

– Костя! ― говорю я. ― Вся надежда на тебя. Будем надеяться, что они не шли за нами до самого входа в убежище, а просто вычислили по следам. Скажешь, что мы тебя отпустили и ты спрятался в этом доме. Потом что-то бумкнуло, а вскоре мы сами вышли к тебе. Ты сидел в засаде и застал нас врасплох. Вот ― свяжи мне руки. Отдашь им рюкзак, там много интересного. Только у Люськи не отбирай осьминога.

Костя смотрит на меня, ухмыляется. Я понимаю, что парню ничего не стоит нас предать.

– Твой Марк не знает, как пройти сквозь мембрану, а я ему никогда не скажу, ― вру я. ― Поэтому шанс попасть в верхний город у тебя ровно один ― сделать все, как я говорю.

Люська кладет Косте ладонь на руку, и парень вздрагивает.

– Пожалуйста! ― просит она.

– Я же видел, что ты не хотел тогда нападать на нас, ― примирительно говорю я.

– Ладно, ― бурчит он и связывает мои запястья.

Потом выходит наружу и зовет своих. Я лежу на полу и притворяюсь, что оглушен. Прищуриваю глаза. Сквозь ресницы вижу ботинки вбегающих парней: толстые черные подошвы, высокая шнуровка.

Меня пинают под ребра, и я скрючиваюсь, хватая ртом воздух. Заламывают руки и дергают, поднимая на ноги. Плечи хрустят, и связки растягиваются до предела. Рядом визжит Люська. Вижу, как Костя отгоняет парней от нее.

Нас ведут к Башне. Это далеко ― полдня пути. Она растет на горизонте, уродливая и великолепная одновременно. Добираемся мы только к вечеру.

Вблизи Башня впечатляет. Это огромный конус, будто сошедший с картины Брейгеля. Внутри всего шестнадцать этажей, но в нижнем мире очень низкое небо, и поэтому верхушка утыкается в его глянцевую поверхность.

У подножия Башни носятся дети, кипит торговля. Прилавки выстроились длинными рядами, и чего тут только не продают! Я вижу даже киоск с воздушной кукурузой. За прилавком ― молодой парень в ослепительно-белом колпаке. Ему лет двадцать пять, и он едва ли не самый старый на площади.

Гам такой, что с непривычки болит голова. Люська задирает голову и раскрывает рот. За все время, что я здесь не был, Башня покрылась наростами, как обрастает ракушками нос корабля: тут надстроили, там добавили.

Нижние этажи обжиты: в оконных проемах натянуты веревки, сушатся вещи. Вижу даже пару чахлых цветов в горшках. Верхние этажи производят жалкое впечатление: торчат деревянные леса, хлопают, болтаясь, жестяные листы.

Глядя на Башню, я чувствую гордость. Мы строили ее, чтобы добраться до неба. Безжалостно жгли энергию людей-батареек из второй волны, чтобы добыть камень. Гоняли всех остальных за стройматериалами по местам прорыва пузырей. Возможно, именно Башня, как связующая идея, не дала нам тогда перебить друг друга.

Когда стало ясно, что мембрана непроницаема, это оказалось катастрофой. Я первым осознал последствия и укрылся в убежище. У меня только появилась Люська, и мне было что терять. Рассказывают, что мои друзья из первой волны даже не пытались скрыться. Их скидывали с вершины Башни, и они молча разбивались о землю.