Книга Рассказы 25. Гипотеза мироздания, страница 18 – Ольга Цветкова, Журнал «Рассказы»

Слушая рассказ о не так давно завершившейся пандемии, Паша расстраивался:

– Поздно я родился. Вот это была бы работа!

Павлу повезло, что родился он в обеспеченной семье, ему были доступны все кружки и учебные программы. Одно лето он провел в летнем лагере, где занимались с детьми робототехникой, в другое лето обучался программированию. Причем в пять лет Паша учился в группе с десяти – двенадцатилетними детьми, в семь – с почти взрослыми, уже оканчивавшими школу ребятами.

Правда, его собственная учеба в школе, как ни странно, в первое время принесла много огорчений и ему, и старшим Ренниковым. Паша не понимал, зачем рисовать квадратики и выводить по клеточкам цифры, клеить из бумаги аппликации и делать все, что делают обычно первоклассники. Школьный психолог, побеседовав с Пашей, посоветовала родителям перевести его сразу в пятый класс. Через шесть лет после этого Ренников закончил школу.

Потом, рассказывая в одном из интервью о том периоде своей жизни, Пол говорил:

– Я мог бы и раньше сдать выпускные тесты, но много чем занимался помимо школы, было интересно. На уроки я почти не ходил, сдавал экстерном, и учителя этому только радовались. Я знал куда больше, чем они, и мои вопросы часто ставили их в неловкое положение. Тогда я не понимал, что так вести себя некрасиво, но что сделать, если, увидев страницу текста, я за минуту прочитывал ее и уже никогда не забывал, о чем там говорилось.

Павел в совершенстве научился играть на пианино, потом на скрипке, и остыл к музыке. Побывав в Третьяковской галерее, он начал пробовать себя в живописи и за короткое время написал портреты родителей, свой собственный и любимой его тети Ани, маминой сестры, что жила на Севере, каждый приезд которой был для Паши праздником. К музыке он так больше и не вернулся, зато живописью занимался до сих пор. Павел писал только портреты; ни натюрморты, ни пейзажи не привлекали его. Он вообще любил людей – мама часто вздыхала, что уж больно Пашка впечатлительный. Все-то думает, как помочь тому или этому, постоянно пишет обращения и предложения на сайты правительства и в разные интернет-сообщества.

«Как бы до беды не дошло, у нас правдоискателей не любят», – говорили они с отцом друг другу.

Но Павел Ренников стал сначала самым известным в России ребенком, а потом и самым известным студентом. Ему многое прощали, к нему старались прислушиваться, или хотя бы делали вид.

Несмотря на то что в тринадцать лет Павел Ренников уже поступил в МГУ на биофак, а через год – параллельно в другой вуз, нельзя сказать, что у него не было детства. Он успевал и покидать мяч на баскетбольной площадке с приятелями-соседями, и побегать зимой на лыжах. Родители обожали Пашу – не за его заслуги и способности, а просто потому, что он был их сыном. Они много путешествовали, причем Паша больше любил исследовать разные уголки России, и только чтобы не расстраивать маму с папой, соглашался на неделю пляжного отдыха где-то в жарких странах. Всей семьей они ходили в походы с палаткой – и летом, и зимой; а еще сплавлялись на байдарках, летали на параплане, колесили на внедорожнике по крошечным старинным городкам и глухим лесным дорогам. Могли проехать сотни километров только затем, чтобы посмотреть, как цветет лен или как запускают огромные воздушные шары. На Пашино десятилетие исполнилась давняя его мечта – полет на самолете в качестве пилота, за штурвалом, пусть и с инструктором в кабине. Друзей у Павла было много, и еще больше приятелей, со всеми он умел ладить. Удивительно, но у него почти не было завистников, он виделся людям необычным и в то же время простым и своим.