Книга Рассказы 20. Ужастики для взрослых, страница 66 – Дарья Сницарь, Николай Романов, Екатерина Весёлая, и др.

«Кот один, а птенцов пять. Нельзя, чтобы погибли».

Я так и не понял, что уже сижу в мешке, который несут к фонтану.

Очнулся я в комнате, освещаемой одной лампочкой, среди криков десятков птиц. Я сидел голый, привязанный к стулу, сверху лилась вода. Сердце панически застучало, ладони вспотели, перед глазами поплыли круги. Я заметался в ужасе. Все тело саднило. Ощущение было неопределенным, раздражающим, похожим на щекотку. Больше всего беспокоила нога. Я опустил глаза и увидел Вениамина, который стоял на коленях и блестящим скальпелем вырезал сухожилие из моей левой голени. Я закричал громче птиц.

Руки и ноги были надрезаны сразу в нескольких местах, кровь почти не текла, но я не мог пошевелить конечностями. Я вопил от боли, которую даже не чувствовал.

– Тихо, тихо. – Из темноты выступил Илья Иосифович, держа в руке банку мяса с белыми прожилками.

Моего мяса.

Я потерял сознание на несколько секунд или минут, не знаю.

– Очнулся? Хорошо, – продолжил хозяин дома. – Не пытайся кричать. Мы под фонтаном. Тебя не услышат.

Действительно, с потолка лились тонкие струйки. На полу лежали большие и маленькие камни, какие-то уже стали куриными богами, другие лишь полубогами. Они напитывались оранжевой водой и моей кровью.

– За что?! – Я еле выдавил человеческие слова.

– Правильнее спросить: для чего? – поправил Илья Иосифович. – Ты ведь хотел помочь мне с коленями.

– Коленями?!

– Вы, мальчики, даже не представляете, как сильно они порой болят. И потом, для Вени это хорошая практика.

Я не мог осознать, что моя жизнь кончилась. В голову пришла абсурдная мысль: начальник разозлится, что я пропал. Я никому не сказал, куда еду, даже тому коллеге. Вот она – трагедия интроверта.

– Не бойся, боль не придет, – сказал Илья Иосифович таким тоном, будто эта фраза могла меня утешить. – Ты замаринован живьем. Нервная система в разладе, тело еще долго останется свежим. Ни один кусочек не пропадет.

Я не выдержал и громко всхлипнул. Не плакал с тех пор, как мама бросила заниматься «Орифлеймом» и сказала, что мой сайт ей не нужен.

Помимо страха перед смертью на меня накатила боль от предательства. Ужасно осознавать, что к тебе относятся вовсе не так, как ты думал. Только в моем случае это заблуждение стоило жизни.

– Все это время вы… Я думал, что нравлюсь вам!

– Нравишься, конечно, – ответил Илья Иосифович. – Я мог замариновать тебя хоть на второй день. Но я хотел все сделать правильно. Не каждый день убиваю людей.

– Мы говорили по душам…

– Не стал лишать тебя последних приятных недель, я же не изверг. Да и мне было интересно поговорить с молодежью.

Я стал задыхаться от паники.

– Ну-ну, спокойно. Ты ведь был счастлив. Животные на скотобойне и этого не получают.

Раздался странный звук. Позади меня что-то упало на пол. Я обернулся и увидел оранжевую кость. Илья Иосифович наклонился, поднял ее, завернул в тряпку.

– На удобрение, – объяснил он. – Ты тоже станешь частью сада.

Я взвыл от отчаянья, ненавидя и дом, и сад, и даже сам факт, что когда-то родился.

Что скрывалось позади? Мне нужно было увидеть. Я выгнул шею. На втором стуле спиной ко мне сидел труп мужчины. Дырявый, как бумажная снежинка. Струи воды сделали мясо и остатки кожи оранжевыми. Сохранилось полголовы, часть руки, остов спины, торчащая наружу печень. Горло трупа дернулось, он глотнул. Куриный бог был еще жив.