Онлайн книга «Рассказы 18. Маска страха»
|
Раздался влажный хруст. Голова ребенка резко повернулась куда-то за спину и поникла. Лелекай разжал руки, и малыш упал, издавая протяжный, хрипящий свист. Весь дрожа, молодой охотник смотрел на свои грубые, задубленные ледяным ветром и морской солью ладони, покрытые каменными мозолями, и не знал, куда их деть. Теперь они казались ему чужими, эти инструменты злодеяния, эти орудия убийства. Откуда-то, словно через толщу воды, раздался квакающий голос шамана: – Неумеха. Добей. Он еще дышит. Но молодой охотник не мог сдвинуться с места. Зубы скрипели, крошились друг о друга, челюсти сжались до предела, голова наполнялась шумом, – лишь бы не закричать, не сойти с ума от того, на что пошел по доброй воле. – Ничего, Лелекай, ничего! – Старик подполз к умирающему ребенку на карачках, накинул ему кожаный шнур на шею и затянул. Дождавшись, когда свист, исходящий из перекрученной трахеи, прервется, шаман смотал шнурок и посмотрел наконец на убитого горем внука. – Я обещаю тебе, еще до заката голова Моржа-Казака будет надета на копье, а его кожа пойдет на бубны. Лелекай же, парализованный, смотрел, как шаман деловито подтаскивает на тюленью шкуру тело его мертвого сына. * * * Речка Орловая – мелкая, аж гальку видно, – мирно журчала у самых ног, и не подозревая поди, что вскоре воды ее окрасятся в багровый цвет. Кайнын дрожал, но не от холода. Издалека раздавались свист и улюлюканье, доносились редкие, броские слова – точно камни. Чукчи не любили лишний раз открывать рот на морозе. – Их сотен пять, не меньше! – паниковал кто-то из десятников. – Нужно нарты кругом выставить и дождаться Котковского! – Так разбегутся, покуда этот хер доберется, – флегматично заметил Кривошапкин. – А тут они вон, как на ладони. Сейчас бы по ним из нашей заступы… – Не дострелит! – строго заметил Павлуцкий. – Ша! Неча рассусоливать! Дадим бой! – Да их же почитай в два раза больше, батюшка! – А ты коряков да прочую шалупонь счел? А? Вот и сиди не мычи. Одно хреново, что пушкари все с этим бездельником на лыжах ползут, а пушка здесь… А чего, если… Эй ты! Кривоногий! Кайнын вздрогнул, выпрямился, уставился на гигантского усача. Начищенная кираса у того на груди блестела так, что больно было смотреть. – Бродие? – Хренодие! Так, толмач! Иди к своим да растолкуй им хорошенько, как пушку установить да зарядить. За пушкаря остаешься! Кресало да огниво знаешь? – Огонь, да, знать… – Вот и гарно. Оставь там на артиллерийском расчете… человек пять. Остальных сюда, в авангард гони. Как там будет по-вашему «огонь»? Кайнын пожевал немного губами, после чего выдал: – Лалалнын! – Лалал… Тьфу! Ладно. Как крикну «лалалнын» – ты прям фитилем в эту дыру тычь и сразу сызнова заряжай. Знаешь, как заряжать? – Знать. Порох, ядро, пыж… – Ну и пошел! Морж-Казак выглядел величественно и устрашающе – с саблей в одной руке и огромным для Кайнына, но казавшимся игрушкой у Павлуцкого гром-железом в другой. Толмач неровным шагом обходил строящихся в ряды стрельцов – те пересмеивались, нюхали табак, становились один за другим, складывая пудовые пищали друг другу на плечи. Юкагиры и коряки с колчанами на спинах выстраивали позади укрепления из нарт. Пушка – огромная черная махина – лежала без лафета, также закрепленная веревками на нартах. |