Книга Рассказы 16. Милая нечисть, страница 33 – Ольга Рэд, Ольга Кузьмина, Андрей Миллер, и др.

Опека хотела забрать девочку и отправить в детдом, но учителя отстояли. Мол, она самостоятельная, сызмальства при огороде; в сарае полно птицы, а молоком соседки напоят, они же и присмотрят, коли что. Не оборонить бы Катюшку от чиновников, которые считали, что в казенном месте ей будет лучше, чем в родном доме, но директор школы, бывший одноклассник ее матери, сам поручился за сохранность жизни и успешное обучение девочки. Зачем ему было брать на себя такую докуку, неизвестно. Но вот взял – и Катюшка закончила девятилетку.

В аттестате – круглые пятерки. В огороде чего только нет, а все, что есть – хоть на выставку. В доме сияют окна, ворота покрашены, в заборе не шатается ни одна дощечка.

А сама Катюшка хороша, как цветок лазоревый. Не было бы отбою от женихов, если б не ее строгость к себе: на дискотеку не ходила, с классом в город на экскурсию не ездила. Не говоря уж о том, чтобы праздно шастать по поселку или прохлаждаться, сидя на лавках возле клуба. Все дома книжки читала, чтобы по осени в городское медучилище поступить; за птицей ходила, на огороде спину гнула.

Подружки-одноклассницы звали с собой, а она только отмахивалась да отворачивалась. Ребята под окном на гитаре бренчали – Катюшка носа не высовывала.

Понятно, и девкам, и парням стало обидно, что гордячка с ними водиться не захотела. Вот и решили однажды над Катюшкой поглумиться.

Утром к ней в калитку постучалась Ритка Мамедова, дебелая и разбитная молодка. Она давно закончила школу, только не пожелала учиться дальше. Осталась в районе на почте работать, хотя толку от нее было мало.

– Катька! Золотарева! – крикнула она громко, чтобы поднять засоню, если Катюшка вдруг еще сны видит.

Но Катюшка просыпалась с птицами. Вышла на крыльцо причесанная, в фартуке и с мучным пятном на щеке.

– Езжай в район, Катька! – продолжила блажить Ритка. – Там заказное письмо на твое имя.

– От кого же, Рита? – удивилась Катюшка. – Может, из училища? Так я на той неделе там была, мне про письмо ничего не говорили.

– От бабки твоей письмо, Золотаревой Клавдии Петровны, – сообщила Ритка и покраснела, но как-то странно, полосами: лоб белый, нос красный, подбородок тоже бледный.

– Риточка, так бабушка моя… она же год назад умерла… – растерялась Катюшка.

– Ничего не знаю! – рявкнула Ритка. – Не мое дело: хочешь – иди да получи, не хочешь – не иди.

И вся стала багрового цвета, будто ее черти в котле, как рака, варили.

Катюшке, наивной душе, было невдомек, что злодейка, у которой в сумке звякнула о банку консервов дареная бутылка водки, ее обманула. Бросила стряпню и понеслась в район. На своих двоих, потому что автобус еще неделю назад сломался.

А в ее калитку зашла «святая троица». Так звали братьев Святовых, злостных хулиганов и всеми проклинаемых мерзавцев. Старший, Андрюха, лет пять назад не смог даже девять классов закончить, оказался негодным и для армии, пьянствовал на родительские пенсии и случайные заработки; средний, Колян, в одном классе с Катюшкой учился, а младший, Витек, лишь во второй перешел. Несмотря на разницу в возрасте, троица вместе потребляла спиртное и курила, разоряла сады и огороды, гадила всем подряд: от старушек-дачниц до понаехавшей на каникулы молодежи.

Андрюха смело подошел к дворняге и посадил ее на цепь. Добродушный и ленивый пес не запротестовал. Потом Андрюха открыл сарай, откуда, размахивая крыльями и истошно кудахча, повалили полугодовые цыплята. Некоторые из них сразу оказались в мешке, который принес с собой старший из святой троицы. Колян так быстро и ловко взобрался на крышу, что ему позавидовали бы обезьяны. Там он открутил антенну, опять же не без ловкости рук, которая вызывала восхищение. А Витек рыбкой нырнул в небольшую форточку.