Книга Рассказы 15. Homo, страница 25 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– Отличный зеленый цвет, не так ли?

Круды переглянулись, но тут же старший из них сказал:

– Безусловно, этот цвет превосходен.

– Он ведь зеленый, правда?

– Цветовое восприятие – очень сложная и неоднозначная вещь, обусловленная в том числе эмоциональным отношением. Вот вам нравятся зеленые чайники?

– Весьма.

– Поэтому мы рады, что смогли доставить удовольствие своему гостю, подобрав посуду нужного цвета.

– Но она разве не синяя?

– А как вы относитесь к синему цвету?

– Неплохо, но разве это имеет значение?

– Конечно, мнение гостя всегда важно для нас. Давайте отведаем наш чудесный десерт катаси.

Тогда на этом эксперимент и закончился. Круды забегали, принося новые угощения. Незаметно со сменой блюд со стола пропал и чайник. Новые тарелки с пышным десертом, чем-то напоминающим безе, были белыми.

Иллюминаторы на корабле отсутствовали, поэтому возможности полюбоваться на удивительные по своей красоте пейзажи планеты Ортан с величественными, доходящими до неба постройками, бескрайними заповедниками, полными удивительных зверей, а также всеми прочими великолепиями у друзей не было. Все, что пока они узнали о ней, было со слов капитана и старенькой рекламной голографической проекции, которую откуда-то раскопал Мах Тах’Сум.

– Главное – не попасть на проверку, – повторял во время посадки капитан, расхаживая по кают-кампании, благо у его корабля был хороший автопилот.

– Таможня?

– Хуже! Дираки! Вы когда-нибудь сталкивались с бюрократией космического масштаба? Нет? Надеюсь, и не придется.

Оказалось, что большинство бюрократических функций в содружестве Двух Галактик взяли на себя дираки. Ростом чуть больше крудов, они были практически круглыми, что часто использовали для передвижения, во всяком случае раньше. Отличались упорством, усидчивостью и полным отсутствием чувства юмора. Памяти же их завидовали почти все. Едва ли не любого из служащих дираков можно было попросить процитировать строчку какой-нибудь из пяти тысяч страниц кодекса межгалактического поведения, и они с легкостью это делали. Правда, если хотели.

Существа по натуре добрые и спокойные, возможно потому что травоядные. Но вопрос питания и доцивилизационной принадлежности, оказывается, находился под строгим запретом на обсуждение.

– Сказать, что дираки травоядные – это примерно то же, что спросить у охтазаров, зачем у них сбоку из головы растет небольшой хвост! – воскликнул капитан на неполиткорректное замечание Михалыча по поводу питания бюрократов и их любви к зелени.

Правда, Мах Тах’Сум быстро понял, что сравнение неудачное, и начал объяснять проблематику хвостов у охтазаров. Больше всего эта тема заинтересовала Иннокентия Игнатьевича, поскольку, как оказалось, этот самый хвост определял политическое влияние и социальный статус владельца. Все было бы ничего – во Вселенной у рас разные традиции, но сперва ученых у самих охтазаров, а затем виднейших пришельцеведов Двух Галактик поставило в тупик предназначение этого самого хвоста.

Ученые мужи и дамы, а также особи, не совсем определившиеся, в один голос утверждали, что существование подобного хвоста просто невозможно. Конечно, рождение одного или двух с подобной мутацией вполне вероятно, но закрепляются в поколениях те изменения, которые несут пользу.