Онлайн книга «Рассказы 9. Аромат птомаинов»
|
Но Джорджи не отвечал. Он пытался взять себя в руки и продумывал план побега, попутно прислушиваясь к нарастающему шуму в овраге. Решение не приходило, но беличий вопрос его озадачил. На кой черт он сюда пришел? – Пик-пик! Просто Джорджи любит деньги. Он любит брать и не любит отдавать, пик. Но ему придется что-нибудь отдать, пик-пик. Или Джорджи останется здесь навсегда. Обе беличьи головы захохотали. Зверек стал пританцовывать на месте, словно предвкушая, как будет пробовать человеческий мозг вместо птичьего. «Ублюдок уже пробовал, – подумал Джорджи, – и не раз». Джорджи глотнул воздуха. – Что отдать? – Ты отпилил две большие ветки, Джорджи! Пик-пик! И кусок ствола! Две большие ветки и кусок ствола! Отдай нам это и убирайся. Пик-пик-пик… – белка-мутант вдруг замерла. Оба носа вздрогнули. Зверек принюхивался. – Пошел ты! – Джорджи швырнул в белку пилой и попал. Впрочем, твари это не повредило. Она взбежала вверх по стволу и скрылась в листьях, понося Джорджи последними словами. – Пошел на хрен! – сквозь зубы просипел Джорджи. Несмотря на то, что белка требовала две большие ветки и кусок ствола, на самом деле она имела в виду нечто другое. Понимание двойного смысла речей мутанта пришло легко и быстро. Словно кто-то телепатически отправил образы в голову Джорджи. – На хрен! На хрен! Двухголовый урод! – Джорджи не собирался выполнять беличьи требования. По крайней мере пока над оврагом не поднялось нечто потрескивающее, извивающееся, пахнущее почвой и чем-то вроде протухших фруктов. Джорджи не оборачивался. Ему хватило одного взгляда на землю, где в свете трех красных лун извивались тени. То, что их отбрасывало, походило на исполинское переплетение древесных корней с насаженными на них человеческими скелетами. Тук-тук, клац-клац, щелк-щелк… «Это кости тех, кто был до тебя, – подумал Джорджи. – Просто кости…» Движущиеся тени скелетов и корней сливались, и было не разобрать, кто кого шевелил, а Джорджи не собирался оборачиваться, чтобы уточнить. Тихо молясь, он сел на землю, чтобы расшнуровать свои армейские ботинки. Тук-тук, щелк-щелк… В кроне скрипуче захохотала двухголовая белка. А потом все это перекрыл рев бензопилы. Хей-хо, мы пьем и пьем всю ночь. Хей-хо, к утру свежи как огурцы. Хей-хо, трактирщик, где твои жена и дочь? Хей-хо, мы парни-удальцы! Впоследствии, лежа на больничной койке, Джорджи рассматривал перебинтованные культи, оставшиеся от его ног, и раз за разом прокручивал в памяти случившееся. Он совершенно четко помнил, как полз по тропинке, ведущей от дерева к дому, и на ней оставались две жирные красные полосы. Помнил боль. Она была похожа на два котла с тлеющими угольками, в которые кто-то поместил обрубки ног Джорджи. Он помнил, как боялся, что шнурки ботинок, играющие роль жгутов, лопнут или развяжутся, и вся кровь моментально вытечет. Была жуткая слабость и сонливость. Где-то впереди он увидел приближающегося старика. Самым четким и одновременно расплывчатым воспоминанием стала песня лесорубов. «Хей-хо, мы пьем и пьем всю ночь…» Джорджи преодолел путь от дерева до таблички под аккомпанемент веселенького напева, но даже спустя недели, окончательно придя в себя, он не сказал бы точно, кто ее пел… Он сам или говорящее двухголовое чудовище, похожее на белку. ⁂ |