Книга Рассказы 9. Аромат птомаинов, страница 21 – Дмитрий Николов, Игорь Кременцов, Владимир Новиков, и др.

– Логично. Ты же не человек в полном смысле. Просто мясо под вшами. Без настоящих эмоций. И тебе нет никакого смысла признаваться. Понимаю.

На лице Тульи и мускул не дрогнул. Все чувства Каттера обострились, он будто кожей чувствовал исходящее от связиста спокойствие и уверенность. Мелькнуло воспоминание:

Тулья встает в полный рост. Он опустил оружие. На лице – грязь пополам с кровью. Еще страх и растерянность.

Никогда связист не отличался такими крепкими нервами. Никогда!

– Знаешь, Тулья…

Связист не ответил.

– Предположим, я прав, и ты под завязку забит вшами. Они не такие, как у Мака. Ты не силен, раз до сих пор в карцере. Так вот. Если бы я такую хрень придумал, то предусмотрел бы вариант провала. Ну, вот тебя раскрыли, расстреляли как шпиона. И, представь, ты умираешь, мозг погибает, вшам больше не с чем работать. Остается только мертвое тело. Почему бы им не поднять тебя, как обычного посмертника? И напоследок вдарить по врагу, а?

И вот тут спокойствие Тульи дало трещину. Уголок рта связиста дернулся. Или Каттеру только показалось? Взводный не был до конца уверен в своей правоте. Но это – единственный шанс.

– И вот что я думаю, Тулья, – начал было говорить он, а затем оттолкнулся от стены и упал прямо на парня. Тот не успел закрыться. Каттер двинул его головой в переносицу, затем локтем в висок. Навалившись на тощего связиста, он принялся душить Тулью. Тот отбивался, как мог, угодил Каттеру в глаз, но взводный не ослаблял хватку. Постепенно движения связиста стали больше походить на подергивания, а потом он и вовсе затих. Каттер для верности подождал немного и только затем отпустил. Скатился с трупа, подполз к стене и сел.

В душе у взводного творилось черт-те что. Он пытался понять свои действия. Но выходило плохо. Совсем не получалось почувствовать ненависть к Тулье.

«Может, я сошел с ума?!» – хрипело-орало-рвалось в мозгу.

Каттер почувствовал, как по щеке поползла слеза. Но грусти не было. Спокойствие. Удовлетворение.

По всему выходило, что Каттер убил Тулью вовсе не из ненависти к врагу. А из ненависти к бывшим союзникам. Не враг учинил кровавый кошмар в госпитале. Не враг убил друзей Каттера. Не враг.

– И вот, что я думаю, Тулья, – повторил Каттер. – Сейчас ты станешь посмертником. Убьешь меня. И, конечно, нашпигуешь своим дерьмом.

Он прислушался к звукам собственного голоса. Верит ли он сам в то, о чем говорит? Наверное, да.

– А затем… – Каттер закашлялся и со злостью сплюнул на спину мертвому связисту. – Затем мы достанем ублюдков, которые придут за мной утром. Заберем всех…

Он закрыл глаза. Перед ним пронеслось улыбающееся лицо Мизери. Ее кружевные трусики в прорехе брюк… бес их подери! Потом туповатый Хобот. Макферсон…

Каттер судорожно вздохнул и прошептал:

– Пещерные Крысы своих не бросают.

Осталось только дождаться, когда Тулья встанет. Вот сейчас. Вот-вот.

Придя в себя после увиденного, первым делом Матвей вызвал скорую и особистов на оба адреса, а потом принялся освобождать начальника. Тот выглядел безучастным, игнорируя вопросы, которыми его осыпал ассистент. Правый глаз хозяина кабинета в самом центре Сити заплыл, пятна крови перерезали дорожки, оставленные слезами, отрезанный указательный палец топорщился пеньком. Матвей срезал фиксаторы на руках и скотч на груди, но начальник не двигался; сидя в кресле, он продолжал неотрывно смотреть на голографическое изображение, зависшее посреди комнаты.