Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
– Не мучайте себя подозрениями, – кожанка словно прочитал на моем лице. – Их мать сегодня отвела детишек в медблок проверить состояние. Там она очень убедительно врала, что не знает, как дети выбрались из шахты. Мальчик утверждает, что поднялся сам, девочка молчит. Но я нахожу это очень подозрительным. Итак, мне спросить снова? В руках мужчины блеснул портсигар. – Понятия не имею, – я пожал плечами. – Никого не видел. – Спички не найдется? – спросил он с зажатой в зубах сигаретой. Я демонстративно похлопал себя по карманам, в штанах брякнул коробок. – Нет. Наверное, если бы Поля увидела мои глупости, надавала по шее. – Жаль. – Сигарета вернулась в портсигар. – Что сказали в медблоке? О детях. – Первичный осмотр не выявил отклонений. Осталось дождаться анализов. В интересах всего этажа, чтобы с ними все было в порядке. – Но если с детьми все хорошо… – Доподлинно мы этого не знаем. Последствия Самосбора могут проявляться по-разному. – Но если будет все хорошо, то в чем проблема? Им нужна была помощь, работники не стали бы таким заниматься, ваши ликвидаторы тоже… – Я все понимаю, – мужчина примирительно поднял руки. – Видите ли, с одной стороны, спасителей надо представить к награде. С другой стороны, я считаю правильным отправить их на расстрел. В любом случае данный инцидент не может остаться без внимания. Пока обойдемся средней мерой. Он показал на заваренный АВП. Работник уже закончил, даже успел сложить инструмент, и теперь ждал окончания нашего разговора, оставаясь сидеть в маске. Две недели. Четырнадцать суток паек можно будет получить только на обеденном часу в столовой. При трехразовом питании можно чувствовать себя сытым день. Двух порций едва хватает, чтобы восполнить силы. Как протянуть на одноразовом питании рабочую смену и оставшийся день, я не представлял. Безработным придется еще хуже. – На этаже восемнадцать человек, дети опять же. Почему наказывают всех? – А то, дорогой товарищ, круговая порука. – Он подошел вплотную, похлопал меня по плечу. – Иногда, знаете ли, она мажет. Как копоть. Кожанка кивнул работнику и пошел к лестничной площадке. – Если вдруг будут мысли, кто лазил в шахту, наберите сами знаете куда, – бросил он на ходу. – Спросите Олега Главко. Когда за уходящими закрылись двери, я посмотрел на часы. Время ужина. – Сука! ⁂ – Заходят как-то коммунист, капиталист и социалист в рюмочную… – Лелик, помолчи, – резко обрезал Дима. – Дай подумать. Мы курили на подоконнике четвертого этажа и старались не замечать дурачка, копошившегося в углу. В чем разница между этим психом и теми, что отдают идиотские приказы? Один нюхает мусор, другой может расстрелять тебя за неповиновение. Мысли об отце снова захватили меня. Я почти не помнил его. Знал лишь, что он погиб из-за очередного дурацкого приказа «сверху». Интересно, насколько сверху? Сколько лифтов нужно сменить, о сколько лестничных проемов стоптать ноги, чтобы встретить их? Тех, кто отдает приказы ликвидаторам, чекистам, дружине… Есть ли там хоть кто-нибудь? Одно я знал точно: однажды это место погубят не дефицит, голод и равнодушие. Не плесень, не жуткие твари из заброшенных коридоров. Даже не Самосбор. Это будут идиоты. С братом мы бежали от суматохи, которая воцарилась на шестом. – …Шесть тюбиков биоконцентрата, кило сухарей, четыре сухих брикета, – тетя Полина пересчитывала наши скромные запасы. – Если разделить на троих минимальными порциями, хватит на четыре дня максимум. Что делать дальше, я не знаю. |