Онлайн книга «Рассказы 5. Обратная сторона»
|
Повернулся на меня – а в глазах слезы стоят. Будто речка тиной поросла. Не знал я, что ему ответить. Но рождалась тогда во мне какая-то лютая сила. Еще не понимал я, что делать надобно, но уже знал, что обязательно прогоню людей из леса. Ни за себя, ни за Дом еще не боялся. Только за Степаныча тревожно было. Воротилися из лесу и прямиком к Домину пошли. Просил, чтоб тот собрание созвал. Думал, что всем миром поможем лесовику. Уж он-то нас выручал – будь здоров. Собрались, значить, на Ивана Купалу. В ту ночь всякий мог из Дому выйти, даже тот, кто без Кошки жил. Долго спорили да рядили, но так и не придумали, как людей прогнать. Немного у нас было хат, но каждый думал, что его самая крайняя. Всем было жаль лесовика, да только такой уж мы народ: пока наш Дом не трогают – сидим за печкой, следим, чтоб тесто не сбегло. И такая меня злость взяла, что сказал я им в сердцах: – Не домовики вы, а тараканы помойные. Вас тапкой, а вы и рады. Усами шевелите да жрете пуще прежнего. Сказал и ушел. И с тех самых пор со мной не здоровались даже. Кто позлобливее, те голубей дохлых подкидывали, больных. Мне от того никакой напасти, так, только ради обиды. А обижаться-то мне было и некогда. Вспомнили мы со Степанычем партизанские времена и давай людям работу портить. Пара человек даже уехала. Тонкой, понимаешь, душевной организации попались люди. А нам что, мы и рады. Вот только на место тех двоих через неделю новые приехали, и все сызнова закрутилось. ⁂ А в конце лета перестали мне мышей да голубей таскать. И было из-за чего. – Доброе утро, мамочка! – Катя вышла к завтраку, сонно потягиваясь. На ней была пижама с мишкой и какие-то еще девчачьи глупости. – Катерина, переоденься, сколько раз я тебе говорила не выходить к столу в таком виде! – строго сказала Ирина Владимировна. – Ну ма-а-ам, это же стол, а не театр. К тому же я не королева Англии. К чему этот этикет? – Не надо мне разыгрывать партию деревенской простушки. – Ирина Владимировна шутливо пригрозила половником. – Собирайся скорее, а то на работу опоздаешь. Завтракали в тишине. Катя быстро нацепила свою обычную одежду и собралась уходить, но в дверях замешкалась и вернулась. – Мамуль, ты сама не своя, молчишь все утро. Что-то стряслось? Ирина Владимировна вздохнула, присела на табурет. Старенький и хромой, но тщательно выкрашенный голубой краской. – Калугиных сегодня сносят. – Это тот домишко в конце улицы? Деревянный такой? – Это, как ты выражаешься, не домишко, а двое пожилых людей. – Но им же дали временное жилье, а через год там уже новый дом будет. – Ах, Катюша, ничего им не дали. А все, что дадут, их деточки захапают. А родителей в дом престарелых сдадут. – Да что ты такое говоришь? Кошмар какой! – возмущенно отозвалась Катя. – Кошмар, – подтвердила Ирина Владимировна. – Хоть ты меня не сдашь в дом престарелых? – Ну-у, не знаю, – протянула Катя. – Только если ты мне позволишь завтракать в пижаме. Ирина Владимировна снова грозно взялась за половник, но Катя проворно шмыгнула в дверной проем. Обе смеялись. Одна – сбегая по лестнице, другая – хлопоча на кухне и наслаждаясь последними днями лета и отпуска. А я так и врос в пол. Меня будто тот половник нагнал. Да не железный, а свинцовый, пудов двадцать будет. ⁂ Побежали мы с Кошкой, да поздно уж было. От дома одни щепки остались. Через час Домин прибег и остальные, кто выйти мог. |