Книга Рассказы 4. Контрольная точка, страница 7 – Анастасия Голикова, Клавдия Матушевич, Артем Белов, и др.

Нет. Я выстрелил трижды. Точно трижды, потому что после последней охоты Джек сказал, что у нас осталось только три патрона, а я выпустил в тварь все, что было в обойме.

Три пули двенадцатого калибра, выпущенные ему в спину почти в упор, не свалили гада. Но отогнали. Опалив нас своей злобой и болью, – от которой у меня самого на несколько секунд потемнело в глазах, и очнулся я, лишь упав лицом в снег и разбив бровь, – он кинулся обратно в лес.

Мне довольно быстро удалось привести в чувство Юргана. С Клэр было сложнее. Она сознания не теряла, но полностью лишилась рассудка, и не уверен, что даже выживи она, смогла бы когда-нибудь вернуться в нормальное состояние. Потому мы подхватили ее под руки и помчались прочь.

В какой-то момент, к рассвету, даже показалось, что мы сумели уйти. Волны ужаса больше не захлестывали нас, голову не сдавливали псионические тиски, и осталась лишь боль, как при страшном похмелье. Клэр к тому моменту уже прекратила причитать и просто смотрела в одну точку ничего не видящим взором.

Но мы все равно не намеревались останавливаться, пока не покинем проклятый лес. И так мы шли, целый день, почти ничего не говоря, прерываясь лишь на короткие получасовые привалы. То, что треклятый медведь стал нас нагонять, мы ощутили после полудня, когда ужас во второй раз достиг нашего сознания.

Тогда-то Юрган и предложил бросить Клэр. Он сказал, что ей не выжить. Сказал, что для нее это конец, и для нас тоже, если не бросим ее и не побежим. Ах, как бы мне хотелось сказать, что я с ним спорил, что я сказал: «Нет, мы останемся вместе и вместе умрем». Но все не так. Да простит меня Господь, перед которым я скоро предстану, но я согласился с ним.

Однако оставить Клэр на растерзание медведю я не мог. Наша дружба стоила хотя бы того, чтобы подарить ей достойную смерть. Стоила одной пули. И я потратил ее. Клэр смотрела на меня, прямо мне в глаза, когда я приставил пистолет к ее виску. Смотрела своим пустым, ничего не выражающим взором… Боже…

Тешу себя мыслью, что убил лишь пустую оболочку, что Клэр там уже не было, и она отправилась на тот свет вместе со своим возлюбленным Джеком.

Прости меня, Клэр. Я не мог поступить иначе».

Человек прекратил писать. Отложил карандаш и смахнул бегущую по щеке слезу. Затем подышал на закоченевшие пальцы, снова взял карандаш и, собравшись с мыслями, вернулся к тетради.

«Бросив Клэр, мы, может быть, и выиграли себе час или два, но все равно ничего не изменили. Мы были измотаны, напуганы, мы просто не могли идти. И медведь нагнал нас. От него исходила ненависть. Не звериная, нет. Чертов монстр ненавидел нас совсем по-человечески. Только человек способен так ненавидеть. Точнее, был способен до того, как наделил своим гнилым разумом зверей. Воистину, наша цивилизация заслужила всего того кошмара, который ее погубил!

Юрган стал отставать, и зверь нагнал его первым. Я пытался спасти его. Честно. Я выстрелил медведю прямо в морду сигнальным патроном, но лишь взбесил его, и был повален на землю его бешеным ревом, ворвавшимся бурей в мой разум. Только чудо помогло мне не лишиться чувств и увернуться от мощного удара его лапы. Он мог бы оторвать мне ногу этим ударом, но лишь разорвал когтями правое бедро. И я пополз прочь, а он стал рвать на части Юргана.