Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Она убережет путника в дороге, – добавила Марина, когда они прощались. «Не хочется уезжать». – Уже хочется вернуться, – сказал он и неожиданно для себя чмокнул ее в щеку, прежде чем сесть в машину. И еще долго видел ее фигурку в зеркале заднего вида, пока плелся по ухабистой грунтовке навстречу асфальту. * * * И он вернулся. Редактору понравилась статья, Паша получил официальное приглашение на работу. Не удержался, поехал лично подписывать договор в Петрозаводск, хотя мог просто отправить электронную копию. Заехал к Марине по дороге, прихватил торт, вина, фруктов. Поблагодарить за интервью. «Поблагодарить мог и эсэмэской. Она ведь не дура, все поймет». – Ты правда решился переехать? – Марина щипала виноградины с грозди, пока закипал чайник. – Почему нет? Как отца не стало, ничего меня там не держит. Здесь хорошо. Воздух, виды… Правда отдыхаю от всей этой столичной давки и шума. Рыбалка, говорят, что надо. Летом морошка. Аленке понравится. Конечно, он рассказал ей про дочь. Каждый раз в такие моменты он чувствовал себя кем-то взрослым и по-настоящему важным. Гордость распирала его. «Ты и так взрослый, Бутков. Три раза уже паспорт менял». – Я люблю детей, – сказала тогда Марина и добавила нарочито низким голосом: – Все ве-едьмы любят дети-ишек! Паша вспомнил об этом, когда она разливала заварку по чашкам, и вновь улыбнулся. – Ну а что насчет тебя? – спросил он. – Не скучаешь здесь? – Как тактично вы, товарищ журналист, спрашиваете, чтоя забыла в этой глуши. – Марина положила ему на тарелку кусок торта. Себе не взяла. Задумчиво постучала ложечкой по краю чашки. – Я училась в Петрозаводске. На историка. Потом заболела мама, пришлось бросить четвертый курс. Сидела с ней здесь. А когда она… когда… Лицо Марины изменилось, потухла краска на щеках. Беспокойный взгляд метался от одного края скатерти к другому. «Дурак ты, Бутков, и вопросы твои дурацкие». – Осталась. Не нашла в себе сил уехать. А потом как-то привыкла… Знаешь, что-то мне не хочется чай. Может, сразу к вину? Пока она искала штопор, Паша думал, как бы половчее перевести разговор, но в голос Марины уже вернулась прежняя бодрость. – И ничего у нас не глушь! Деревня большая, магазин хороший есть, интернет тоже есть. Музей родного края, я там подрабатываю иногда. Туристы к нам заезжают, куклы мои хорошо берут. Живем, не жалуемся. Они съели по кусочку торта, допили вино под фрукты. Марина пересказала столько местных баек и легенд, что у Паши хватит материала еще на пару-тройку статей. Сам он рассказывал про Москву. Опомнился и посмотрел на часы, когда за окном уже стемнело. – Мне надо ехать. – Да. – Марина и не сдвинулась с места. Они сидели на диване, и тот противно скрипнул, когда Паша наклонился и поцеловал ее. Она не отстранилась. – Заберу тебя, – сказал он, глядя ей в глаза. Она ничего не ответила, лишь грустно улыбнулась и пошла его провожать. …Они переписывались несколько недель, пока Паша решал последние дела в Москве. Марина погорячилась, хвалясь интернетом, связь постоянно обрывалась, сообщения терялись, а о видеозвонке не могло быть и речи. Паше снился мешочек с травами, пахнущий летом, треск льда на воде и белая, как лед, шея над распахнутым воротом пальто. А когда у Аленки в школе прозвенел последний звонок и все было готово, Паша отдал ключи новым жильцам и погрузил все необходимое, что смог распихать по чемоданам, в машину. Денег от сдачи московской квартиры в аренду с лихвой хватало на приличную двушку с мебелью в Петрозаводске. Въезжай и живи. |