Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
Прежде чем ответить, Яна испуганно зыркнула на Антона. Она еще не сказала ему – не смогла. Каждый день говорила себе «вот сегодня!», старательно подбирала слова, но стоило только открыть рот, как выжженные каленым железом воспоминания заставляли ее замолчать. Антон сам обо всем догадался, когда на празднике в коттедже Яна не стала пить. Как же разозлился тогда, как изуродовала его лицо ярость! Кричал, не стесняясь своих друзей, до вздувшихся вен на висках и шее. В тот день он сгреб ее за плечи, тряс все сильнее и сильнее, клеймя капельками слюны и ужасными словами: «Мы только на ноги становимся, какие дети!», «Нафиг мне эти ссаные пеленки!», «Ты меня в бедность не заманишь!», «Избавляйся давай, деньги дам!». Сочувственный шепоток и стыдливые взгляды друзей обжигали не меньше. Яна вывернулась из его рук, взбежала по лестнице вверх – подальше от человека, которого больше не узнавала. Но Антон догнал. В памяти остался только рывок и ее скрюченные пальцы, отчаянно цепляющиеся за пустоту. Сначала боли не было. Она пришла потом, когда по ногам скользнули первые капли крови. – Это правда? – спросил Антон. Он встал. Яна отчетливо помнила непроглядную черноту глаз мертвых младенцев, но сейчас глаза жениха пугали ее куда больше. – Ты беременна? Она вся сжалась, молча кивнула. – Почему не сказала? Почему… Хлесткая оплеуха опрокинула Яну наземь. Антон навис сверху, ударил еще раз. Голова мотнулась, череп надвое расколол звон набата, и конец фразы она уже не расслышала. «Он же обещал…» Мысль казалась чужой, будто по телесуфлеру пустили заранее заготовленный текст. «Больше никогда, не повторится, ни за что». Тогда Антон пластырем клеил на гноящуюся рану цветы и подарки, твердил, как заклинание: «Никогда-никогда-никогда». – Пожалуйста!.. – взмолилась Яна, но не услышала ни звука. Тело не слушалось, вязло в болотной трясине: руки еще только тянулись спрятать живот, а Антон уже впечатывал в него свою ногу – один раз, другой, третий. Она ждала боли, но та не спешила появляться. Яна проваливалась в пустоту, колыхалась на волнах блаженного забытья, из которого то и дело выныривало перекошенное лицо озверевшего жениха. Баба Лиза повисла на внуке цепким пауком; на краю мироздания медленно полз Петр Алексеевич. А потом над Яной сомкнулась тьма. * * * – Прости меня. Антон взял Яну за руку и стиснул вялые пальцы. Она отвернулась и уставилась в стену. – Ты же знаешь, я не плохой человек. Просто пока не готов стать отцом. Что-то в голове переклинивает, и все, накрывает! Яна почувствовала, как тело отторгло еще один крупный сгусток. Вся простыня была перемазана кровью, мокрая ткань липла к ногам, холодила кожу. Одеяло пока еще скрывало эту жуткую картину, но металлический запах невозможно было спрятать: он въедался в самую душу. – Эта нечисть… Они со мной что-то сделали, отвечаю! Я же обещал, что после свадьбы попробуем. Я от своих слов не отказываюсь. Но мы же еще не того, вот я и… Прости меня, а? Я больше никогда, ни за что! У Яны не осталось сил даже на слезы, не то что на ответ. В памяти заевшей пластинкой крутился быстрый-быстрый стук – сердцебиение нерожденного крохи – и слова узиста: «Пока не могу сказать наверняка, но, похоже, мальчик. На втором скрининге скажу точнее. Выдохните, мамочка! Все хорошо с вашим маленьким». |