Онлайн книга «Рассказы. ПРО_ЗАмерший мир»
|
Скучно – пиздец. На столе у Фила ключи от знаменитого железного шкафа. По регламенту в нем вещдоки, а по сути – избранные средства развлечения в их кабинете. Она встает, бросает окурок на пол, давит его. На тебе, скотина. Лейтенант Белоусова желает бесчинствовать. За спиной пищит телефон. Неинтересно. Ключ слегка заедает, поддается, она открывает шкаф. Его дверца – тяжелая и прохладная. Достает открытую бутылку портвейна, изъяли у коммерса на всякий случай, вдруг отпечатки, ха-ха, пробку долой и вот так, из горла, ммм, вкусно! Сладко на языке. Жжет в горле. – Белоусова! Ты чо? В дверях стоит Фил, живот оттягивает серый свитер. Он почти лыс, те волосы, что еще тешатся надеждой остаться, серебрятся в свете галогенов лампы. – Давай за Макса, а что? – Все и так на ушах. А ты вещдоки опустошаешь. Он выхватывает у нее бутылку и прикладывается губами к горлышку. – Ох, бля. Хорошо же. За Макса! – Пьет еще. Она смеется и тянется к портвейну. – Рано тебе еще. Ты же будущая мать! – Ага. Хрен вам, не рожу никогда, не дождетесь. – А муж в курсе? – А то. – Тогда смотри, что у меня есть. Он роется в шкафу и достает пакетик с белым порошком. Они примерно час обсуждают Макса, говорят громко, ржут. Она не выдерживает и признается, что всегда мечтала о таком мужике, как Макс. Целовала бы его шрам и целовала. Чувствует, что пьяная и что лучше заткнуться, но слова лезут и лезут. Фил кивает и слушает. Потом лезет целоваться. Она сильно бьет его в живот. Тот выдыхает и корчится от боли. Шипит «сука» и уходит, пытаясь хлопнуть дверью, но та настолько стара, что застревает в сантиметре от косяка. Лейтенант Белоусова берет телефон. «Беляш, привет! Это Макс» – горит на экране сообщение. Номер незнакомый. Так ее называл только он. Дебильный розыгрыш. «Иди нах» – пишет она. А сердце не унимается. Портвейн допит. Но есть еще коньяк. «Это правда я. Ты что, поверила, что я вот так съебну?» «Докажи». «Твой мерс ты купила на деньги, которые взяла, когда нас вызвали на покойника в той хате на Московском». Пауза. Пауза. Пауза. «Они лежали в войне и мире. Там вырез был под них». Бля. Коньяк, еще чуть-чуть. Ноги не слушаются. «Беляш, приезжай. Хочу напоследок с тобой. Тебя хочу, Беляш. Потом сваливаю за границу». «Что за хрень». «Серьезно. Меня сильно подставляли, надо было мутить что‐то». «А кто тогда там». «Бомжа подложили». «Макс это чо правда». «Приезжай, Беляш, я долго о тебе мечтал». Кабинет смазывается, она видит только пятна – столы соединяются в одну сплошную линию, линолеум как будто жидкий, а свет от лампы можно пощупать. «Где ты». «Недалеко, на Татарке и Пушкина дом». «Если ты лжошь…» «Увидишь». Он сбрасывает адрес. Она идет в туалет, сгибается перед унитазом, засовывает в рот ладонь целиком, но ничего не выходит. Ключи в руке, про «мерс» он знает, только он. Он. Макс. Она открывает воду, снимает блузку, проводит холодными мокрыми руками по груди, животу. Засовывает пальцы в трусы, нюхает. Одевается. В кабинете распахнутый шкаф нарушает регламент. Она роется внутри, потому что хочет порадовать Макса. Если это правда он. Находит – черная блестящая юбка. D и G. Достает из полиэтилена, протирает влажными салфетками, скидывает свою, меряет чужую. Сидит, и хорошо сидит. Макс. Для тебя. Пишет: «Еду». |