Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 16 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

Рев приближался со всех сторон.

Уголки губ Лайве поползли вниз, а потом рот вовсе принял форму буквы «о». Сестра прижалась к маме и заревела.

Ларго достал из сумки плод, бросил Лайве и строго сказал:

– Это даст ей силу. Накорми.

Озверевшие нунтары мчались к площади, карабкались по обрывам, прыгали с верхнего яруса, но врезались в силовое поле кричащего канареечного цвета.

Ларго жевал новый плод, дробил зубами, растирал языком, пока твари снова и снова атаковали электрическое поле, падали и дергались в конвульсиях, приходили в себя и снова рвались к похитителю.

Наконец первая истерика нунтаров поутихла. Ларго поднял над собой вешалку. Нунтары застонали, глядя на плоды, наколотые на крючки.

Ларго перестал жевать.

– Я верну вам плоды и верну вашему дереву жизнь. За это вы выведете нас отсюда!

Защитный купол начал слабеть, Ларго тут же откусил большой кусок и снова стал неутомимо жевать, сплетая вокруг солнечные витражи. Нунтары покорились, но каждый раз пытались атаковать исподтишка, проверяли купол на прочность. Ларго монотонно жевал-жевал-жевал.

Восковые плоды склеивали зубы. Десны от грубой кожицы стирались в кровь. Язык трескался. Но щепки не устают.

Обернулся. ЭлЭл наконец догадалась отковырять пальцем кусок от плода и вложить его маме в рот.

Нунтары окружили плотным кольцом. Ясным кругом.

Столик нес маму и сестру. И каждый раз, когда Ларго бросал на него взгляд, тот притопывал два раза ногой.

«Да-да».

Чем дольше Ларго жевал, тем сильнее плоды склеивали челюсти, приходилось через силу отлеплять зубы друг от друга. Острая боль пронзила ухо и горло. А может, только показалось, что боль там. Ларго сплюнул зуб. Черт с ней, с болью. Лишь бы зубов хватило до Городео.

Позади раздалось «топ-топ». Ларго вытер кровь с подбородка.

А если все зубы выпадут, Ларго будет месить плоды деснами, но до Городео они доберутся.

Словно током ударило. Мама очнулась, завизжала. Процессия остановилась. Нунтары хищно пригнулись к земле. Сейчас Ларго на миг перестанет жевать, защитная сеть падет, и они растерзают похитителя.

Мама скатилась со столика. Хотела вскочить, но сил не было. Лайве упала следом на маму, заныла свое любимое «Маа-а!».

Не про малину это. Это всегда было не про малину.

Мама поднялась на коленях. Она за это время как-то исхудала. Показалось на миг, что она до смерти напугана.

Не показалось! Теперь Ларго это знал. Мама ведь человек, а не щепка. Маленькая потерянная женщина, лишившаяся гордой фамилии и величия, с двумя детьми на туманном мосту, где-то между Костро и Городео, на границе между общей паникой и личной драмой.

«Несчастная, до смерти перепуганная мама».

Но все поправимо. Теперь маму защищает щепка-Ларго.

Он откусил большой кусок. Тошнотворная сладость с кровью. Говорить нельзя, только жевать.

Ларго взял маму за запястье, сжал сильно, чтобы та пришла в себя. Показал ей на плод, на свой рот, приложил палец к губам. И жестом: «Сядь на столик».

Непослушная. Она сплела голубую розгу.

Тогда Ларго схватил маму за плечи, толкнул в сторону столика, ни на секунду не переставая жевать.

– Кто нас защищает? – Глаза мамы блестели от страха. – Ларго… Как ты это делаешь? – Мама притянула к себе ЭлЭл. – Они нас убьют… Их так много…

Она крутила головой, рассматривала тварей, по привычке начала кусать губы в кровь.