Онлайн книга «Аленький злобочек»
|
Стоят, Букашкиных разглядывают. – Ну что, честный купец Степан Букашкин, – говорит вдруг император, – отдашь дочь за моего сына? Степан Гордеевич поначалу от такого предложения онемел и в удивлении уставился на его высочество. Цесаревич-то даром что наследник престола, сам лицом неказист, ростом невелик и смотрит с испугом, царскою ножкою улицу Тверскую ковыряет. Ну как за такого Настасью отдавать? С другой стороны, и не отдать как? А император чует, что колеблется купец Букашкин, руку тяжелую ему на плечо положил, к уху приблизился и шепчет Петькиным голосом: – Степан Гордеевич… Степан Гордеевич! Я чудищу эту вашу по за домом оставил… Тяжелая страсть, еще и лианы распускает! – Тьфу ты! – Букашкин вскинулся и чуть не встретился с юнгой, наклонившимся над кроватью, лбом. – Не мог завтра утром сказать? – Так как… Вы за ворота приказали, а я не донес… Вот каюсь, – ответственно отрапортовалПетька и тут же все испортил: – Кормить меня лучше надо. – Иди-ка ты спать, голодающий, – Степан Гордеевич отвесил пацану ласковый отеческий подзатыльник, а сам повернулся на другой бок и глаза закрыл. А ну как не ушел еще император из его сна? Букашкин-то, когда проснулся, отказываться передумал. Не ушел, стоит и ответа ждет, смотрит водянистыми глазами навыкате, прямо как с портрета, в душу своего верноподданного. Хотел было Степан Гордеевич со всем возможным почтением свое согласие дать, как вдруг на улице раздался шум, кто-то закричал. Неужели, бомбисты? А император ничего, обернулся только, да как начал чехвостить их по матери, будто и не самодержец вовсе, а опытный старпом. Тут Степан Гордеевич снова проснулся и ошеломленно уставился в раскрытое окно, откуда и летели бранные слова. Нет, точно не Петька, с его ломающимся баском… Окончательно придя в себя, купец в два шага подлетел к окну и, перевесившись через подоконник, поглядел вниз. – Кто там? Под стеной что-то упало со звоном, будто тарелку разбили, а от кустов отделилась неясная тень и припустила к воротам. – Держи вора! – завопил Степан Гордеевич. – Городовой! Но ни городового, ни кого другого поблизости не было, даже пес на цепи не тявкнул. Вот тебе и верный Полкан! Купец накинул на плечи халат и побежал по лестнице вниз, осматривать причиненный урон. Интересное дело, Петькино “по за домом” оказалось аккурат под окном Степана Гордеевича, и теперь у стены открывалась картина совершенно былинного побоища, посреди которого с победоносным оскалом возвышался Косинус Пендель. Горшок его был расколот с одной стороны, невесть откуда взявшиеся лианы топорщились с другой. Степан Гордеевич не сразу и решился подойти к эдакому “воину”, а подойдя, был удивлен еще сильнее. Аленький цветочек выпустил не только лианы, но и острые иглами шипы на них. Вооружился. На одном острие болтался кусок разодранной черной ткани, на другом сверкала темно-красная капля – не иначе, добыча. Нет, ну положительно, нет в стране порядка… То бомбисты на царя, то воры на купца Букашкина средь тихой заонежской ночи! Степан Гордеевич слуг будить не стал, сам пошел проверить пса, уж больно тихобыло. Полкан комочком лежал у будки и не шевелился. Сдушегубили?! Нет, спит без задних ног… Небось, снотворного с чем съестным через забор кинули. Купец встал посреди двора, посмотрел на месяц в легкой пене набежавшего облачка и вздохнул. |