Книга Никогда не знаешь, страница 29 – Марина Богданович

Первый удар плети рассек воздух со свистом. Радвид даже не шелохнулся за моей спиной, лишь чуть крепче сжал мои руки. Удары шли медленно: второй, третий, словно каждый раз Каур старался набраться силы, чтобы приложить моего мужа посильнее. После 25-го удара, я услышала тихий стон, и мое сердце ушло в пятки.

— Единый Бог, в которого так верит мой муж, не оставь его Своей милостью, дай ему выстоять!

Еще удар — и еще тихий стон, я хочу сказать ему, чтобы он отошел, и дальше я сама потерплю остальные удары. Но у меня перехватывает горло, и я не могу вымолвить и слова.

Еще удар, и Радвир прижимается сильнее, дышит чаще.

— Радвир, — едва слышно шепчу я.

— Все хорошо, пташка, — слышу в ответ, перед тем как услышать плеть, что со свистом опускается на спину моего мужа.

Сороковой удар обрушился с глухим влажным шлепком. Радвир резко выдохнул в мои волосы, его тело обмякло, и он тяжело опустил мокрый от пота лоб на мое плечо, но его руки всё ещё держали меня — хоть и слабее,чем прежде.

Я не видела, что происходит за моей спиной, только слышала, как плеть шлёпнулась о землю, а потом — торопливые шаги.

— Всё, кончено, — прошептал Радвир хрипло, но тут же застонал, когда чьи-то руки начали разжимать его пальцы.

Лекарь и ещё двое мужчин сняли с меня Радвира. После Фир освободил и меня, подхватил под локоть, разворачивая ко всем спиной, я было рванулась следом за Радвиром, но воин удержал меня.

— Дай им уложить его, — сказал он тихо. — Спина... не смотри.

Но я вырвалась и смотрела: Радвир пытался идти сам, но ноги подкашивались, и мужчины, что помогали ему, понесли его к телеге, перекинув его руки себе на плечи. Радвира уложили на живот, подсунув под грудь свёрнутый плащ. Он лежал, стиснув зубы, но когда я подошла ближе, его рука дрогнула и потянулась ко мне — слабо, но намеренно. Я схватила её, не обращая внимания на кровь, и только тогда поняла, что вся дрожу.

— Моя храбрая пташка, не нужно было тебе подходить и смотреть, — прошептал он.

Я не могла остановить слез, что побежали из моих глаз, и лишь крепче сжимала его руку.

— Не плач, все позади.

Это была ложь. Впереди ещё было долгое лечение, боль и шрамы от ударов, что он принял за меня и что останутся навечно. И я не знала, как теперь жить с такой виной.

Телега остановилась у знакомого дома печника, и местные мужики, не говоря ни слова, подхватили Радвира под руки, а лекарь шел следом. Муж шёл, стиснув зубы, медленно переставляя ноги, в дверном проёме он вдруг осел — будто сорок ударов плети настигли его только сейчас.

— На кровать, живо! — бросил лекарь, и помощники уложили Радвира на живот в нашей комнате.

Я закусила губу, глядя на его спину. Кожа была... не кожей, а сплошной кровавой тканью, где уже проступали багровые пузыри. Лекарь цокнул языком, доставая из сумки глиняный кувшин с травяным настоем и тряпицу. Хозяйка меж тем принеса таз с теплой водой и поставила рядом.

Когда лекарь стал промывать раны. Радвир не застонал, только резко вдохнул, и пальцы впились в простыню до побеления костяшек. Вода в тазу быстро покраснела. Лекарь вытер руки и взял баночку мази с кристаллами, что я ему подала.

— Это лучшее, что можно найти, — пояснил он, набирая мазь на пальцы. — Затянет кожу за пять дней, но... — мазь легла на раны, и Радвир резко дёрнулся,—...но лихорадки не избежать. Пару дней пролежит, может, и неделю.