Книга Хранимы небесными псами, страница 71 – Лена Тулинова

— А можно… Можно, мы на тебя посмотрим? — спросила вдруг Милори. — Жаль, что я не догадалась об этом попросить своего хранителя. У него был такой приятный голос!

Айзек почувствовал, что его пасть сама собой распахнулась от счастья, а хвост заходил ходуном. Приятный голос! Хозяйка правда так считает?!

— Вообще-то нельзя, —сказала Лючия, — но чуть-чуть можно. Мы и так много чего нарушили, чего уж там, да?!

И появилась. Такая славная, рыже-белая, с короткими толстенькими лапками и очаровательной мордочкой. Айзек лёг и уткнулся мордой в лапы, чтобы немножко приглушить вспыхнувшие вдруг чувства. Он словно увидел свою подругу впервые — глазами людей. Отдавать её ледяному ангелу было преступлением. «Лучик», — прошептал Айзек.

Милори и Кармин присели возле Лючии на корточки. Хозяйка Айзека протянула руку, чтобы коснуться мягкой шёрстки… но её пальцы прошли сквозь упитанное собачье тельце, как сквозь пустоту. С лёгким вздохом сожаления Лючия исчезла и тут же пояснила:

— Это только видимость. И к тому же, когда я становлюсь видимой, то люди меня не понимают. Но мы можем стать живыми! Только изредка, если очень-очень пожелать! Раньше, говорят, многие умели вот так — очень-очень! В праздничную ночь, когда все Двенадцать Лун водят хороводы между ледяным адом и небесами. Тогда кто-то из хранителей и получает право ненадолго сделаться живым. Для нас это настоящее счастье.

Милори вздохнула.

— Только бы мой хранитель вернулся, — сказала она. — Я бы пожелала, чтобы он стал живым.

Но художник сказал, глядя вниз на всех со своей высокой стремянки, с которой он расписывал серьёзное и грустное лицо ангела:

— Но ведь собаки-то живут совсем недолго! Пятнадцать, двадцать лет. А что потом?

— Ну, потом-потом… Потом мы снова становимся невидимыми и неслышимыми — но не покидаем вас. Мы редко уходим от своих людей по доброй воле.

— Но сейчас ты уходишь, — с упрёком сказал Кармин, и Айзек был ему благодарен за эту искренность. — И хранитель Милори ушёл!

— И мой тоже, — проворчал сверху вниз художник. — Между прочим, я чувствовал, как он навевал мне вдохновение. Без него рисовать — это совсем не то!

— Потому что мы должны хранить вас. Мы уходим, как солдат уходит на защиту своего дома — он мог бы охранять только хижину, а вместо этого гонит врага из всей страны. Вместе с другими, — сказала Лючия.

И эту вот хранительницу Айзек считал глупой! У пса так и отвисла челюсть. А Лючия продолжала:

— Вам нечем помочь там, куда мы уходим. Но вы можете помочь здесь, где остаётесь.

— Чем же? — удивилась Милори.

— Люди без хранителей часто начинают делать глупости, гадости, жестокости, —перечислила Лючия. — Они пустеют, остывают и потом… потом умирают душой. Им уже недолго остаётся. Но я надеюсь, что ухожу ненадолго. А если к праздничной ночи не появлюсь… если мы не появимся… что ж, вам пришлют каких-нибудь других хранителей.

— Ничего такого мы без вас делать не собираемся, — возмутился Кармин. — И других мы не хотим. Я иду с тобой, Лючия.

— Ты не сможешь, — ответила хранительница. — Ты куда больше сделаешь, если останешься с Милори.

Айзек спрятал морду лапами. Ох, глупая, глупая Лючия! Разве можно говорить так мужчине?! Предлагать ему не просто остаться в стороне, а прятаться возле женщины! Сам пёс бы после такого непременно бы сделал по-своему!