Книга Хранимы небесными псами, страница 40 – Лена Тулинова

— Кстати, а что там у твоего хозяина случилось?

Лючия не стала замыкаться, как это сделал Кармин в беседе с Милори, и выложила всё. Да так увлеклась, что и про Задиру рассказала, как он пытался сблизиться. Айзек слегка фыркнул.

— Значит, Лучик? — спросил он.

— То, что друзья меня так зовут, ещё не значит, что тебе можно, — сказала Лючия, подчеркнув слово «друзья». — А мы с тобой сотрудничаем вынужденно. Хотя я и надеюсь, что…

Тут она оборвала сама себя, но уже спустя секунду добавила:

— Хотя, конечно, меня вовсе не радует, что мне придётся тебя терпеть. Но ради Кармина…

— Мне тоже вовсе не улыбается всю жизнь терпеть твой неукротимый оптимизм, — невозмутимо сказал Айзек. — Но твой рассказ про чёрную стену меня тревожит куда больше, чем заигрывания твоего глупого друга, — он сделал особое ударение на этом слове. — Хоть он и Зануда, а всё-таки это — дело твоё, а немоё.

— Задира, — поправила Лючия.

— Без разницы. Ты не заметила… лёд и темнота на стене неподвижны? Они не растут, словно плесень?

— Мне показалось, что они живые. Но пока что дальше стены не распространяются. А что, могут? — Лючия испугалась не на шутку.

— Мне надо будет посмотреть, — сказал Айзек. — Не сейчас. Ночью. Встретимся… встретимся у входа в дом Тысячи лиц, хорошо?

Тут Милори и Кармин поднялись из-да стола. Обед закончился. Настала пора расходиться в разные стороны, и Лючия поняла, что это её немного огорчает. Она бы ещё немного побеседовала с Айзеком. Они вроде бы обсудили всё, что хотели и договорились о встрече, но отчего-то расставаться с колючим ледяным псом не хотелось.

Айзек тоже медлил. Люди одевались, прощались, держа друг друга за руки, словно тоже не желая прощаться, но Лючия впервые за последние дни как-то забыла волноваться за Кармина и желать хранимым соединиться. Нынче были куда более серьёзные поводы для беспокойства!

— Ты это, — нерешительно сказал он, — ты сегодня какая-то не позитивная.

— Почему тебя это не радует? — проворчала Лючия. — Не ты ли недавно заявил, что я мохнатая позитивная крыса?

И удивилась, когда ледяной пёс наклонился и лизнул её в мордочку.

— Сейчас творится столько непонятного и неприятного, Лючия, что без твоего позитива просто не выжить. Ты уж постарайся быть… чуть повеселее, ладно?

Хранительница в изумлении отшатнулась. И вовремя: Кармин как раз уже распрощался, наконец, с Милори и пошёл к дверям.

— Всё, я побежала, — сказала Лючия смущённо.

— Береги себя, — пробормотал Айзек.

Лючия обернулась.

— Я тебя тоже не узнаю, — сказала она, — ты же суровый ледяной пёс.

— Кажется, пришла пора оттаять, — неловко ответил Айзек.

— Ты погоди, вдруг нам понадобится именно ледяная магия, — неожиданно для себя сказала Лючия.

Но Кармин уже спешил по улице к дому Тысячи Лиц, и пришлось лететь за ним. Так она и не услышала, что ответил ей пёс.

Только, обернувшись, увидала, как Милори тоже вышла из столовой, на ходу застёгивая тёмно-синее пальто, и поспешила в противоположную сторону.

Кругом всё было как всегда в это время года: поскрипывал свежий снежок, куда-то торопились люди, дети бежали из школ домой, трезвонили трамваи и гудели машины, собираясь на перекрёстках разноцветнымистадами.

Раскидистая липа возле столовой подставляла ветки украшавшим её флажками и стеклянными яблоками женщинам. Хранители женщин кружили над кроной дерева и спорили, красиво это или нет. Лючии показалось, что вдалеке мелькнул рыжий хвост. Наверно, почудилось!