Книга Мой найдёныш, страница 101 – Лена Тулинова

— Но не ты его убил, — сказала Леся.

— Не я.

Она осторожно убрала со лба свисавшие на него волосы, поцеловала Найдёна в висок. Страшно было — словами не передашь, как страшно. Тем более все их клинки были здесь, на их руках, и могли почувствовать… почувствовать всё. Видимо, Найдён тоже так подумал, потому что, нежно сжав Лесю в руках и уткнувшись лицом в её волосы, сказал:

— Паланг обещал, что будет время — и он даст мне свободу. Что мы с тобой поженимся.

— Паланг страшный, — сказала Леся.

И слегка вздрогнула, вспомнив, что ему обещала.

— Но и мне он сказал, что больше неволить тебя не будет.

— Паланг жестокий, — сказал Найдён. —Знаешь? Моя мать убила себя. Я был у неё внутри. Паланг заставил её не умирать до конца. Она спала, а я рос в её животе. А когда пришёл час, он разрезал её живот и вынул меня.

— А она? — прошептала Леся.

Конечно, Найдён говорил, что рождён мёртвой матерью… но чтобы вот такое случилось? Страсть-то какая…

— А её душу забрал чёрный клинок, — сказал Найдён. — Потом Ставрион убил Паланга. Они оба друг друга убили. И с тех пор мы вместе. Я ненавижу обоих!

Он отпустил Лесю и с отчаянием уставился на свои руки.

— Я ненавижу. Но не знаю, как жить без них. Они даже подсказывают мне слова. Без них — только молчать.

— Почему ты раньше не вышел из леса? Когда был ребёнком? — спросила Леся.

— Паланг заставлял меня выйти, чтобы убивать людей, а Ставрион уговаривал остаться и прятаться. Я убивал… зверей. Только однажды убил человека. Это был… очень плохой человек, но я всё равно не хотел. Даже если бы Ставрион не говорил — я бы всё равно не захотел! А сейчас они молчат. Это ещё хуже.

Парень скрипнул зубами, и Леся снова обняла его.

— Не надо, не думай о них. Думай обо мне, будь-мил, хорошо?

— Зря ты вернула Паланга.

— Что он говорит?

— Ничего. Молчит. Всегда молчит. Норатх, неважно. Лучше б я умер.

— Нет, — отчаянным шёпотом сказала Лесняна. — Не лучше. Он обещал тебе свободу. Он сказал мне…

— Не желаю слышать.

И Найдён отвернулся.

Леся обхватила его лицо руками, развернула к себе, вглядываясь в чудесные глаза — чище самого безоблачного неба и самых прозрачных родников. Будто сама чистота плескалась из них навстречу. Хотела сказать про то, о чём её Паланг попросил, да не успела: Найдён подался навстречу, встретился с нею губами. Бросило девушку и в жар, и в холод одновременно, заставило прижаться к парню так, будто от этого вся жизнь зависела, и стало всё равно, чувствуют ли эту жажду их клинки.

Откуда им двоим было знать, как другие целуются? Они были первооткрывателями этого искусства. Сталкиваясь лбами и носами, ища друг в друге той же страсти, того же жара и того же мороза по коже, торопясь, будто бы за ними гналась целая армия Арагнусов, они целовались жадно и неумело. И в то же время боясь давать волю рукам, просто стискивая друг друга до тех пор, пока оказалось, что в лёгких уже вовсе нет воздуха. Леся вдруг открыла длясебя это новое, необычайное ощущение сладкой слабости во всём теле. И открыла, что Найдён, хотя и весь такой твёрдый, будто из корней сплетён, может быть податливо-мягким, нежным и ласковым…

Они ни за что бы не остановились и непременно утонули бы в своих открытиях, если бы в дверь не постучали. Легонько, дробно и весело. Даже по стуку понятно было, что это Милина.