Книга Чийский шелк, страница 12 – Мария Покусаева

Граф ещё раз оглянулся вокруг, ласково улыбнулся и положил руки на обтянутую шёлком талию, притягивая смущенную девушку к себе и целуя уже иначе.

Более жарко, подумалось Джейне, когда она робко ответила на поцелуй. Граф с усмешкой отстранился и посмотрел на неё — глаза его были так же темны и казались затуманенными.

— Я надеюсь, Джейна, что не оскорбил вас, — мягко сказал граф… Родерик. — И что вам понравилось.

Понравилось ли? Его поцелуи пьянили не хуже вина, которое Джейна пила сегодня, не хуже дурманящего запаха ярких цветов на лестнице, не хуже всей атмосферы волшебной летней ночи. Джейна чувствовала себя одним из героев той пьесы, которую она смотрела вчера, человеческим ребёнком, попавшим в волшебный лес в самый разгар фейского празднества — и увлечённым этим колдовством, новизной и яркостью.

Джейна встала на цыпочки и потянулась за ещё одним поцелуем, но граф лишь легонько коснулся губами её щеки и увлёк за собой дальше — к фонтану.

Она пожалела об этом, когда поцелуи графа стали ещё жарче и ещё настойчивее.

Не то, чтобы у Джейны был очень большой опыт в этом деле — его не было вообще — но мужская ладонь не там, где ей можно быть, заставляет забеспокоиться.

Джейна ойкнула и попыталась вырваться из объятий графа Доннели, но его руки, такие нежные и чуткие до этого, вдруг оказались жёсткими и никуда не пустили.

— Что вы… что вы себе позволяете⁈ — пискнула Джейна.

— Расслабься, девочка, — хрипло прошептал мужчина ей на ухо. — Я ещё не начал себе что-то позволять.

Слишком тугой корсет. Слишком много юбок. Сопротивляться было сложно — Джейне показалось, что вся её одежда была создана только для того, чтобы превратить живое существо в безропотную и беспомощную куклу. Девушка захныкала и попросила отпустить её, слабо ударив графа кулачком в грудь — и как только решилась? Матушка сказала бы, что леди так себя не ведут… О, нет! Леди не ведут себя вот так вообще: не идут с мужчинами в сад, не позволяют целовать себя без предупреждения, не заходят туда, где темно и нет людей. Наверное, настоящая леди сейчас упала бы в обморок от страха и стыда, но у Джейны не получалось. Голова, только что кружившаяся от восторга и новых ощущений, вдруг стала пустой, пугающей пустой.

Граф держал Джейну крепко. Когда она сжала губы, что-то протестующе промычав, и снова попыталась его ударить, он выругался. Так грязно, что Джейна почувствовала себя окунувшейся в эту грязь. Казалось, попытки сопротивляться только подстёгивали благородного лорда, и в затуманенную голову Джейны закралась мысль, что одними поцелуями она может уже не отделаться.

Как она вообще могла⁈ Зачем согласилась выпить это проклятое вино в зале, а потом соблазнилась на бокал у фонтана? Зачем поддалась подначиваниям Аниты и ушла в сад? Почему, почему граф был так привлекателен? Зачем она моментально превратилась в глупенькую героиню всех этих нравоучительных историй, в одну из тех дурочек, которые, поверив в благие намерения обходительных красавцев, позволяют увлечь себя во тьму — и неизменно оказываются прижатыми спиной к зелёной стене живого лабиринта, веточки и шипы которой больно покалывают спину через слои ткани?

Джейна могла бесконечно винить во всём вино, Аниту и собственную глупость, но сейчас это непомогало — всё могло закончиться очень и очень плохо.