Книга Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья, страница 174 – Адриана Вайс

— Вот и отлично, — наклоняет голову на бок Эллари, а затем подходит к нему и, закинув руки ему на плечи, наклоняется ближе, — Я не хочу, чтобы ты мучал себя. Давай просто побудем вместе. Рядом. Только ты и я.

Внезапно, сцена темнеет и прерывается. Я не успеваю даже испугаться, что, возможно, сделала что-то не так, но вместо нее появляется другая.

Эллари лежит на земле, изумрудная трава под ней окрашивается в красный. Она одна, рядом никого нет. Эллари смотрит в небо, тяжело дышит, но улыбается.

— Раймон, если ты услышишь меня, я хочу чтобы ты знал… ты сделал всё, что мог. Я… я не жалею о том, что была с тобой, пусть даже недолго….

Ее веки тяжелеют, голос становится тише.

— Пусть моё время подходит к концу, но это не повод рушить то прекрасное, что нам удалось пережить. Наша встреча, наши чувства… это было чудом. Береги эти воспоминания, не превращай их в свою ненависть ко всему миру.

А потом у неё вырывается тяжёлый судорожный вздох. Силы покидают Эллари.

— Я… не хотела, чтобы ты страдал, – шепчет она. – Не оставляй… не оставляй любовь, что была у тебя…

Её голос срывается, а голова безвольно заваливается на бок.

Видение затемняется, и я последний раз успеваю разглядеть её улыбку – такую нежную и чистую.

Я открываю глаза с судорожным вдохом, обнаруживая себя всё в том же лабиринте, у алтаря, сжимая руку разъяренного мага. Но теперь он вздрагивает, по его лицу пробегает рябь, как будто внутри него идет ожесточенная борьба.

— Эллари… — едва слышно стонет он, закрывая глаза. Его плечи судорожно вздрагивают, магическое багровое пламя гаснет в руке. — Эллари, проклятье… почему…

Я с облегчением вижу, что бешеное безумие во взгляде спадает. Его ноздри раздуваются, он тяжело дышит, кулаки трясутся. Кажется, он снова вспомнил, кто он на самом деле.

На его лице наконец проступает осознание, исчезает угрожающий беспощадный взгляд. Теперь это просто человек, сломленный болью и раскаянием.

Мне тоже нелегко сохранять самообладание. Чувствую, что еще немного и я разрыдаюсь – ведь я только что разделила с ним столь личную, трагическую память. Сердце сдавливает отчаяние и боль.

– Ноэ… Или Раймон… – шёпотом говорю я, опуская руку. – Прости, что я… влезла в твой самый сокровенный момент. Но иначе ты бы остался во мраке своего безумия.

Он выпрямляется, слёзы на его щеках предательски блестят, хотя он и сжимает зубы, стараясь держаться.

– Она не… винила меня. Даже когда умирала, она боялась лишь того, что я стану проклинать весь мир. Что я в итоге и сделал. Как же я мог так поступить?

Я сдерживаю комок в горле, а сама кладу руку ему на плечо:

– Просто ты был один… в тот момент не нашлось никого, кто мог бы поддержать тебя и разделить твою боль. Но теперь, – я вглядываюсь в его лицо, – ты не один. Я, и все, кто живет в поместье, мы все готовы бороться вместе с тобой, а не против. Мы разделим между собой твои слабости, мы примем вместо тебя то, от чего тытак долго бежал.

Ноэ долго молчит, опустив голову. Буря эмоций клокочет на его лице: страх, сожаление, стыд. И наконец чуть хрипло говорит:

– Я виноват… перед Эллари. И жалею, что рядом не оказалось такого человека, как ты. Того, кто смог бы… удержать меня.

Откуда-то сверху доносится очередной раскат, которому вторит дикий драконий рёв. Я понимаю: мы не можем терять ни секунды – Эльверон, возможно, уже изматывает Габриэла, но не факт, что одолеет его в одиночку.