Книга Ведьма и ее любовь, страница 84 – Нина Матвеева

Примитивное возбуждение вытеснило из её упростившегося сознания все мысли. С каждым жадным касанием губ оно разгоралось сильнее, заставляя впиваться в его спину ногтями и непроизвольно извиваться. Разорвав поцелуй, Максим отстранился и принялся расстёгивать пуговицы на её блузке. Его дыхание было тяжелым, а движения рук — нетерпеливыми, и в какой-то момент он просто дёрнул ткань в стороны и скинул блузку с её плеч. Звук посыпавшихся на пол пуговиц отчего-то больно поцарапал слух. Когда Максим стянул бретельки бюстгалтера и обнажил её грудь, ещё одно непонятное чувство коснулось самого края сознания. Стыд. Никогда ещё собственная нагота не казалась Полине такой неправильной. А Максим тем временем склонился к её груди и обхватил губами сосок. Полина охнула, вцепившись в его плечи, а он в ответ ощутимо прикусил возбуждённую кожу зубами, до боли обхватывая и сминая другую грудь ладонью. Низ живота отозвался жаром на эту почти звериную ласку, однако сознание неожиданно начало сопротивляться.

Тонкими струйками в него просачивалась пугающая реальность. Всё было неправильно! Её мужчина не мог прикасаться к ней такгрубо. Её мужчина не позволял страсти и чувствам одержать над собой верх. Руки её мужчины всегда были нежными и осторожными, а — кожа успокаивающе прохладной.

Полина с трудом расслабила пальцы и скользнула вверх по плечам человека, что стискивал её в объятиях. А затем — уже совсем нехотя — коснулась его затылка.

Её мужчина должен быть выше и стройнее. Его волосы — настолько длинные, что за них легко можно ухватиться. Полина сфокусировала взгляд и уставилась в светло-карие радужки.

Нет, нет, нет… Снова не то! Глаза её мужчины — это чёрная бездна, за которой прячутся серые омуты.

Из горла вырвалось отчаянное рыдание. То, что с ней происходило сейчас, было настоящим преступлением. Полина слабо рванулась из разгорячённых рук, но этот человек лишь крепче прижал её тело к себе, шепча слова любви и нетерпеливо касаясь шеи губами. Страх и отвращение сковали сердце Полины; она впилась ногтями в кожу на своём предплечье в попытке призвать хотя бы обрывок ведьмовскихсил, однако те просто не отозвались. А когда она ощутила, как чужие руки скользнули к застёжке брюк, её захлестнула слепая паника.

Сознание Полины предприняло отчаянную попытку бегства. Оно вспорхнуло и устремилось в единственное убежище, которое могло спрятать её от травмирующей действительности. От того, что этот человек собирался сделать с ней. И убежище тут же распахнуло перед Полиной свою скрипучую деревянную дверь.

Бабушкин дом принял её утешающей прохладой и безмолвной темнотой, однако ей не нужен был свет, чтобы найти то самое место. Оказавшись возле чердака, Полина замешкалась. На мгновение ей показалось, что по ту сторону находится лишь пустота — так тихо было внутри — но, прислонившись к люку, она ощутила слабую вибрацию.

Изо всех сил она ударила по перегородке, и в узкое пространство, открывшееся на долю секунды, хлынула разъярённая ведьмовская сила. Она больно хлестнула Полину по щекам, словно в наказание за то, что та была настолько неосмотрительной, а затем устремилась к её обидчику. Лишь в последний момент Полине удалось придержать ту безумную ярость, что жаждала кровавой расправы. Однако удар всё равно пришёлся точно в цель.