Книга Ведьма и ее любовь, страница 132 – Нина Матвеева

Никакой надежды на спасение. Из той западни, куда она сама же себя завела, просто не было выхода.

Полина с трудом удерживала себя в сознании. Она сидела в незнакомой машине, которая везла её в неизвестном направлении, и толком не могла даже сфокусировать взгляд. Возможно, сказывались последствия галлюцинаций или всё дело было в металле, неприятно оттягивающем запястья, однако разум её вдруг превратился в затухающий на ветру фитиль. Поэтому Полина не сразу почувствовала, как чья-то рука сомкнулась на её предплечье.

— Эти браслеты предназначались не тебе, — услышала она едва различимый шёпот.

Подняв голову, Полина обнаружила мрачное лицо Артура, который, оказывается, всё это время сидел рядом. Некоторое время он сверлил её тяжёлым взглядом, но, не дождавшись никакой реакции, снова заговорил:

— Ты понимаешь, что натворила? — Экзорцистнастороженно глянул вперёд, будто боялся, что его услышат посторонние, а затем наклонился ближе и прошептал: — Ты чуть не стала убийцей. Тебя посадят.

— Пусть.

Ответ сам сорвался с губ, и только когда Полина озвучила его, то осознала, что ей действительно всё равно. Чувства притупились, страх ушёл, и осталось лишь лёгкое сожаление, что она не успела довести дело до конца.

— Ты хоть знаешь, какой срок тебе грозит? — не унимался Артур.

— Я всё равно умру… — качнула головой Полина. Спазм сжал её горло, но тут же отпустил. — Сколько могут прожить запечатлённые, которым нельзя приближаться друг к другу? Вот такой у меня срок. И не только у меня.

На лице экзорциста проступил шок, а Полину лишь сильнее затопило горькое чувство безысходности. Она не смогла защитить своего возлюбленного. Она даже не смогла отомстить за него. Как только Полина оказалась одна, она стала совсем ни на что не способной.

— Как это?

— Спроси у Эльвиры Филипповны, — прошептала она в ответ, морщась от самого звучания этого ненавистного имени.

В глазах Артура неожиданно вспыхнул опасный огонь, а затем он с усилием сжал челюсти и отвернулся. Температура в салоне будто поднялась на пару градусов, и даже пассажирка с переднего сидения, та самая женщина в костюме, обернулась и смерила их обоих подозрительным взглядом.

* * *

Кажется, Полина только теперь поняла, что такое тоска.

Это болотное чувство теснило грудь и растворяло мысли, превращая их в бесформенную тревожную субстанцию. Оно забирало силы и впивалось в сердце, то безжалостно кромсая его острыми зубами, то сдавливая, чтобы сполна насладиться кровоточащей раной. Полина не могла ему сопротивляться. Оставшись в одиночестве, она, кажется, окончательно потеряла надежду на спасение и на то, что когда-либо сможет снова увидеть Алекса. И даже тот факт, что он был в больнице и в безопасности, никак утешал её. Ведь по отдельности им в любом случае грозила смерть.

Вечер и ночь она провела в комнате за бронированной дверью. В этой своеобразной камере было тесно и душно, а из-под двери, где находился туалет, тянуло канализацией. Жёсткая койка с тонким матрасом причиняла физические страдания, но боль в теле странным образом помогала Полине сохранять связь с реальностью. А ещё боль была лучше тоски, съедающей её заживо.

Лишь под утро Полине удалось провалиться в сон, но её тут же разбудил грохот открывающегося замка.

— На выход, — раздался громкий командный голос.