Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 20 – Елена Саринова

- Лихо!

И судя по году, патронировала данный монументальный проект сама матушка нашего молодого Государя, которая родом из… вспомнила! Улиса…

Примерно через полчаса я уже начала жалеть об отсутствии щедро рассыпанных по государеву столу конфет и пряников. Есть захотелось как-то сразу и много всего (кроме орехов). Впору бы вновь задуматься… Приступы гнева, мокрые глаза, звериный аппетит и что там у нас на календаре? Смешно. Или пореветь? Но, ни того, ни другого сделать мне не дали – тяжелая дверь приоткрылась и порог, сторожась, лишь одной ногой переступила Дорота. Какое благоговейно трепетное отношение к высшей власти. Так нет ее здесь и теперь!

- Дорота, входи! Ну что же ты?

Женщина с несвойственной ее годам юркостью прошмыгнула вовнутрь палаты и, сложив руки на животе, сусликом замерла:

- Оть. И, владетельная госпожа, вам бы покушать.

Я тут же радостно подскочила с отогретого подоконника:

- А уже можно?

Дорота удивленно вскинула брови:

- А запрещалось вам кем?

- Никем.

В выцветших глазах женщины на миг вспыхнул ясно видный гневный огонек:

- Ладненько. Так пойдемте же, я провожу.

- А погоди!

И какой местный чень меня тормознул? Но, взгляд, за секунду до того лишь скользнувший по стене мимо трех рисунков талантливого картографа Бита Була, вновь к ним возвратился. И слова вырвались совсем не те, что от великой радости близкой еды на кончике языка уже вертелись:

- Дорота, Государыня Дарьен, мать Бохаслава. Ты хорошо ее знала?

Старая ключница будто даже не удивилась:

- Да как же хорошо то? Она – Государыня, а я тогда и вовсе жила тут старшей прислужкой[2]. Я знала прежнюю нашу владетельницу больше по… - женщина замялась, я профессионально шустро сообразила:

- Сарафанному радио.

- Оть?

- Разговорам, обсуждениям, сплетням.

- Да-а.

Что это?! Дорота до сей поры умеет девственницей краснеть?

- И-и? – подтолкнула я ее, не обращая больше внимания на данный интригующий факт.

- Хорошая она была. И мужа своего любила, – сказала, словно штампом припечатала по собственному утверждению. – Но… не просто ей тут приходилось.

- А почему?

Хотя «почему» я уже догадываюсь по собственному местному «упёртому» опыту.

- Она же из простой семьи. Богатой, но ремесленной. А род Государей стародавний со своими устоями. И ей ко всему тут пришлось привыкать.

- Как стоять и молчать? – зло хмыкнула я.

Дорота чуть заметно, но с явной укоризной качнула головой:

- Так это ненадолго у трона то стоять. Лишь до свадьбы. К тому же и сам Государь Рексан тоже человеком был с добрым сердцем и всегда со всеми приветливый. Но, Государыня, она поначалу… уж больно хотела ему во всем помогать. И даже палату себе недалеко от покоев определила для челобитных приемов и дум серьезных о деле.

- О каком деле?

Как же интересно то! Однако, Дорота лишь махнула рукой:

- А! Кто бы то знал! Она принесет что-то на своих бумажках, а Государь и наш Матус на пару…

- Главный казначей?

- Да он самый! Ей откажут. Без смеха и придирок,со всем уважением.

- И что, ни одной идеи так и не пропустили?

- А, нет. Вот она, владетельница, походила-походила так годика два-три и успокоилась. Лишь вон то, - кивнула ключница в сторону карты на дальней стене. – и вышло из всего путного. Он же, чертежник, что три года по Крайлабу носился, из ее родного города был. Значит по личной Государыни нашей рекумби… реколби…