Книга Евсения, страница 160 – Елена Саринова

— С высочайшего позволения, приступим, — тут же отмер седовласый кентавр. — От имени закона нашего государства и дворцового ритуального устава церемонию помолвки Неос Сивермитиса Стахоса, старшего сына Сивермитиса Тинарры, Зиновия, и гражданки Тинарры, Евсении Мира Ата считаю открытой. Возражения, неразрешенные вопросы и иные, противоречащие ей причины имеют место быть? — строго воззрился он на раненый лоб жениха, явно намекая на оные.

— Нет, — решительно поймал тот мою руку.

— И я не возражаю, — тихо поддакнула я.

— Угу… Тогда прошу вас, — отступил нотариус к стене.

— Благодарю вас, — Стах, увлекая за собой и меня, вышел на середину комнаты и грациозно опустился на одно колено. Потом приложил мою руку к своей груди… Попытка номер два. Интересно, получится ли у него и на этот раз также… Ой, стыдно то как… — Евсения Мира Ата, с того самого дня, как ты выкинула меня из своего окна, я понял, что судьбы наши связаны воедино и… — высокопарно начал он, постепенно переводя взгляд туда же, куда я сама сейчас с ужасом впялилась. — … Любимая, — накрыл мужчина ладонью мои синяки на руке. — Любимая, закрой глаза… А теперь забудь обо всем на свете и представь лишь то, без чего твоя жизнь потеряет всякий смысл. То, без чего ты сама станешь лишь отломанной частью единого целого. И если это буду не я, то можешь смело об этом сказать… Говори.

— Нет.

— Нет? — выдохнул Стах.

— Нет, я не хочу без тебя. Я не хочу быть обломком.

— Это значит, вы… согласны? — осторожно встрял между нами кентавр при исполнении.

— Да.

И, возможно, мне показалось, но теперь выдохнули все здесь присутствующие.А кое-кто шмыгнул носом. После чего Стах с чистой совестью водрузил мне на палец кольцо, а нотариус с прежней беспристрастностью продолжил:

— Главный ритуал считаю оконченным. Теперь подпишем сторонами и их свидетелями предсвадебный договор, а Сивермитис его высочайше заверит. Прошу вас… Неос Сивермитис, вы можете выйти из символической позиции, — из какой позиции?.. Откуда выйти?

Далее загвоздка вышла лишь в одном месте:

— А как моя фамилия пишется? — скривя рот, поинтересовалась я у стоящего рядом Стаха.

— Два слова и оба с большой буквы, — точно также уточнил он. — Мира…

— Ага. Я поняла.

А после подписей преисполненных миссией свидетелей и высочайшего росчерка Сивермитиса нам торжественно объявили, что отныне мы — жених и невеста со всеми вытекающими на ближайшие полгода последствиями (видимо, из оных весь договор и состоял). Полгода?.. Да в веси Купавной за полгода можно всех переженить, считая старух и проезжих.

— А-а…

— В Тинарре, любимая, принято свадьбы справлять зимой, — видимо, мой немой вопрос сильно отразился на физиономии. — К тому же событие такого уровня требует нехилой подготовки… Ну, что, ты жива?

— Жива. Я думала, все будет… страшнее.

— Так это еще не все — печать не поставлена, — оскалился мне мужчина, вновь подхватывая за руку. — Господин нотариус.

— Ну-у, — изобразил тот на лице несвойственные ему эмоции. — Утвержденным протоколом эта часть считается необязательной. Однако, при… желании обеих сторон, — вновь скосился кентавр на Стахов лоб, а потом, вдруг, вздохнул. — Священная, скрепляющая договор печать!

— Наконец-то, — смеясь, притянул меня Стах к себе. — Я надеюсь, ты — не против… невеста?