Книга Евсения, страница 145 – Елена Саринова

— Когда берешь? — переспросил Стах. — А иначе, что?

— Наверное, лопнешь, — зевнул в своей сумке Тишок. — Хотя, раз пчела, то тогда рухнешь по дороге… под тяжкой ношей.

— Или в кровать, — добавила от себя и я, вспомнив свое вчерашнее сонное состояние. — Но, это зависит от того, какая у места сила. Вот у вас в парке она очень велика… А к чему ты вообще спрашиваешь?

— Моя мама очень не любила жить во дворце, — с ухмылкой глянул на меня Стах. — Ее тяготил замкнутый образ жизни. А еще разделение на женскую и мужскуюполовину.

— Короче, не замуж, а тоска, — сочувственно вставила моя дорогая подруга. — Мне кажется, я бы при таком порядке вообще жить не смогла.

— А чем он тебе не нравится? — заинтересованно отозвался, почти весь наш путь промолчавший Русан. На что Любоня ответствовала очень умным словом из книжки Кащея:

— Патриархатом не нравится. Вот где ваши женщины, Ваше Высочество? За столом одна Фрона сидела и мы. Да и то, наверняка только потому, что гостьи. А остальные?

— В Тинарре так заведено: муж — существо общественное и перемещается по внешнему периметру, а жена — домашнее. Хотя, на улицах Шарана вы ведь женщин видели?

— Человеческих. С сумами. По лавкам, видно перемещались, — вынесла Любоня вердикт, а мне, не смотря на всю болезненность данной темы, захотелось вновь вернуться к прежней:

— Стах, так Адьяна — твоей мамы приданое?

— Нет, — мотнул он головой. — За два года до моего рождения отец подарил ей Светлый лес. Только тогда он выглядел совсем иначе — обычные деревья, а еще маленький уютный особняк на центральной поляне. И сказал, что отныне она вправе распоряжаться всем этим, как ей вздумается. Вот мама и распорядилась. Она полностью перестроила дом и изменила все вокруг него, оставив лишь ясени с дубами по широкому внешнему кругу. А со временем и вовсе туда перебралась… Так они с отцом обошли закон «разности полномочий», то есть, разделения жилища на две половины. Который на такие загородные резиденции, по причине из компактности не распространяется. Потом здесь родился я. И отец на целый год сам сюда переехал. Лишь приемы свои вел всегда снаружи, в специальном месте. Оно до сих пор сохранилось восточнее леса, у скал.

— А почему не внутри его?

— Почему? — прищурился на меня Стах. — Потому что сама Адьяна, Евсения, стала, благодаря усилиям мамы «местом обмена».

— А такое возможно?

— Получается, да. Хотя, она не была ни магом, ни дриадой, но, даже наш глава госпорядка, алант Макарий, утверждает, что бывший Светлый лес до сих пор являет собой… — вспоминая, воздел он к небу глаза. — энергетическую зону средней мощности. По-моему, так. Но, если тебе интересен сам процесс, можем спросить у одного человека. Он в Адьяне с самого начала и при нем все зарождалось… А мы, в общем-то, приехали, — закончил Стах, хлопнув себя победру.

Да я и сама уже поняла… Нет, забор здесь, конечно, имелся — высокая каменная кладка с розовыми на сером узорами, сильно схожими с теми, что мы видели на столпе в покинутом пещерном городе. А еще здесь имелись ворота — тоже, под каменной аркой, окаймленной точно таким же фигурным орнаментом. Их ажурные створки распахнули нам два вооруженных кентавра и я лишь тогда заметила…

— Впервые такое вижу, — не отрываясь глазами от арки, громко выдохнула я. — Настоящее рукотворное чудо.