Книга Нарисую себе сына, страница 2 – Елена Саринова

— Есть кто живой?! — капитан, первым переступивший порог, сделал один широкий шаг в сторону и с прищуром, после ночной тьмы оглядел сквозную комнатку с горящим очагом между задернутыми оконцами и длинным, под вышитой скатертью, столом прямо по центру.

И сам себе с очередным удивлением, признался: внутреннее ее немудреное убранство, как и саму здешнюю хозяйку, он, в отличие от дороги сюда, запомнил прекрасно. И тут за прошедшие восемь лет мало что изменилось. Разве только, над камином, вместо венка из пожухлых трав висел теперь пестрый квадратный гобелен. И мужчина уже набрал для повторного окрика воздух, когда низкая дверь напротив открылась, выпуская из темного нутра миниатюрную смуглую старушку. Старушка на несколько секунд замерла, буравя визитеров изучающим взглядом, потом дернула плечиками:

— А, знакомец.

— Доброго здоровья, хозяюшка, — тут же от своего косякаобъявил боцман, явно растерявшийся от такого «просвечивания».

— И вам не иссохнуть, не просолиться, господа, — нараспев произнесла та и, глядя в карие капитанские глаза, добавила. — Я уж и не чаяла тебя снова увидеть. По кому скорбное марево? Родитель?

Боцман непроизвольно крякнул и поспешил спрятать изумление под весомый кулак. Капитан выразил свои эмоции открыто:

— Да, он. Я по поводу этого сюда и…

— Ну, так проходите от порога. У меня не палуба, чтоб на ногах торчать. Чаю налить? Что покрепче-то вам и в другом месте теперь предложат, — собрала она рот в ехидный пучок.

— Да мы заметили, — поддержал тему боцман, усаживаясь за стол. Старушка же поспешила к буфету:

— А как такое не заметить? Разве что слепому и глухому. Ну, да, хоб с ними, с временщиками. Полгода как-нибудь дотерплю.

Мужчины переглянулись, но, уточнять данный срок посчитали излишним. Тем более, и чай подоспел. Душистый, горячий. Он сразу повернул разговор в нужное «интимное» русло…

Старая предсказательница внимала капитану с усердием старателя, промывающего золотой песок. И лишь изредка прерывала его своими странными вопросами. Мужчина же ничего от нее не скрывал. Иначе, зачем вообще сюда явился?

— А вот теперь мне придется все это разгребать, — закончил он через несколько минут и крепко сцепил лежащие на скатерти руки.

Старушка, торчащая напротив, встрепенулась:

— А, ну, дай ко мне их сюда, свои холмы и реки. Посмотрим, чем ты занимался.

— Только это посмотрим? — протянул ладони капитан.

— Не только, — буркнула гадалка, увлекая мужчину за собой к горящему камину.

Тот, прямо у огня послушно замер в забавной согнутой позе и сейчас уже сам обратился в слух и зрение. Но, первые несколько минут лишь прислушивался к тихому старушечьему шепоту, да хмуро глазел на мелкие гобеленовые цветочки. Боцман же, оставленный за столом, теперь казалось, впал в новое непривычное для себя состояние — крайнюю неловкость от такого «сокровенного» зрелища. Поэтому, когда старушка, вдруг громко икнула, вздрогнули оба.

— О-ой, — выпустив мужские ладони, прихлопнула она собственные к груди. — А вот тому, видно и быть.

— Чему… быть? — глухо уточнил, распрямивший спину капитан.

— А тому, что сам ты себе в предстоящих поисках главной помехой и станешь, — многозначительно изреклагадалка и направилась обратно к столу. — Честь свою можно по-разному отстаивать. И приумножать ее можно разными путями.