Книга Евсения. Лесными тропками, страница 43 – Елена Саринова

- Евсения?.. А где она? Я облазил весь берег и всю деревню. Но, ее нигде нет. С ней что-то случилось?

- Тише. Она спит. Вон там, в орешнике. А это твое, - протянула, болтающийся на веревочке ключ. Мужчина словил его большой пятерней, косясь на меня без видимого доверия, но, не мешкая, рванул прямо в заросли. - Русан.

- Что? - замер, обернувшись.

- Сегодня такая ночь. Не упустите ее. Очень прошу, - и направилась к своей, одинокой лесной тропке...

Утро дня следующего выдалось серым и ветреным - под стать моему теперешнему настроению. Поэтому, я мудро решила его... проспать. Тем более, повод был уважительным - явилась то домой почти перед рассветом, проверив первым делом "сердцебиение" и Стахоса. А потом выкинула прямо в ночь из открытого окна уже ненужную свистульку, давшую мне главный и единственный свой ответ: "жив"... Всё, и хватит... Наваждение закончилось... Рассеялось вместе с дымом от купальных костров. Хотя, ощущала я его носом даже здесь, принесенным с берега Козочки порывами западного ветра.

Да и день, плотно затянутый тучами, тоже ожидаемой радости не принес. Адона это сердцем чуяла, поэтому, тоже "мудро" с вопросами о празднике и судьбе горемычного Леха не лезла. А я, как рыба, молчала, стараясь даже ни о чем и не вспоминать. А уже перед вечером объявился Тишок, как всегда, в дом нос свой длинный совать остерегаясь, выразительно громко зашуршал кустами смородницы под самым моим окном. Наконец, я не выдержала и, тоже с громким, но, стоном, перевесилась оттуда к нему:

- Тишок-Тишок, голова, как горшок. Чего тебе?

- А чего обзываешься? - услыхала из густых зарослей встречный вопрос. - Я это... спросить хотел, метаться то сегодня пойдешь?

- Только тобой. Погоди, сейчас спущусь, - и злорадно оскалилась, предвкушая ответную реакцию.

- Ну и сиди тогда там... девица, коса на улицу, - оповестили меня уже из-за угла дома.

- Да погоди! Я пошутила! Конечно, пойдем...

И, наконец, получила неожиданный повод для радости, почти без промаха, попав несколько раз подряд в намалеванную углем на валуне цель. Оказывается, злость в этом деле - хорошая помощница (будем иметь в виду). Тишок, глядя на "это дело", вконец осмелел, помахивая сейчас своим длинным хвостом, верхом на мокром, в подтеках камне:

- Ого! Лихо ты. А с разворота попробуешь?

- От чего бы и нет? - скосилась я на остатки воды, на этот раз, в дальновидно прихваченной бадейке. - Только, у меня другое предложение.

- Какое? - зевнул во всю пасть бесенок.

- По бегущей мишени попробовать.

- Ты чего сегодня такая злая, Евся? Домой, вроде, без ненужного сопровождения явилась. И под утро. Значит, было, чем заняться. Или, оттого и злая, что без сопровождения?

- Тоже мне, знаток женской психологии, - хмуро хмыкнула я, вновь обрисовывая расплывшуюся мишень.

- Это что, новое твое ругательство?

- Ага. В книжке прочитала. В ней главный герой так одного нахала обозвал, который много из себя воображал, за что и получал регулярно и полновесно.

- От женщин? - уточнил Тишок.

- От них - в первую очередь.

- А кто от тебя минувшей ночью наполучал? Лех или твой чужак?.. Или оба сразу?

- А кто такой "бер"?.. Сидеть! А то совсем без него оставлю, - перехватила я по удобнее извивающийся бесовский хвост. Но, Тишок, вдруг, неожиданно, затих: