Книга Евсения. Лесными тропками, страница 3 – Елена Саринова

- Дядька Кащей! - оборвали мои хмурые мысли новые детские крики, но, в этот раз, приветственные - к нам, с другой стороны улицы, покачиваясь, будто от ветра, шел сутулый хозяин здешних хором...

"Кащей", в переводе со все того же, означает "пленник", что к приближающемуся сейчас старику имело прямое отношение, правда лет одиннадцать тому назад. Тогда, с горы, в которую весь Купавная своей единственной улицей почти упирается, сошла снежная лавина, вызванная неизвестными сотрясениями горных пород. Хотя, многознающие утверждают, что причиной тому явлению стали "темные" дела, происходящие в соседних с нами землях Озерного края. Будто там какую-то пещеру обвалили, ходы в которой на много миль вдоль всех Рудных гор простирались. Но, не то важно. А важно, что на самом гребне той лавины, и прямиком в огород нашего порядника и заехал на своих полозьях, тогда еще Терех, промышлявший на пару с подельником "черными" перекупками[4]. Подельнику повезло больше, хотя, судить о том сложно, ведь его судьба для нас неизвестна. А вот наш "счастливчик" переломал себе обе ноги, перейдя, сначала в ранг "пациента" весевой знахарки. А уж потом ему на выбор и была предоставлена судьба - либо быть торжественно сданным государственным властям, либо остаться здесь и стать частью местной языческой общины, коей, по большому счету, глубоко начхать на отсутствие у нового своего члена даже паспорта. Главное, чтоб у него в наличие имелись: незлобливый нрав, умелые руки и, хотя бы уважительное отношение к многоликому божественному "хороводу"[5]. А обращение "Кащей" так и зацепилось, сначала за местные языки, а потом уж надежно осело и в головах, что с годами привело к тому, что и сам бывший Терех при знакомстве стал представляться по новому, языческому имени. Благо, за пределами веси его значение мало кто знает.

- Ой, л-ли, - расплылся, при виде такой дружной компании, воротившийся хозяин, а потом прищурил на меня свои большие осоловелые глаза. - Чисто Мокоша[6]с дитямиты, Евсения и при хозяйстве.

- Ну, уж, - в ответ беззлобно фыркнула я, однако, тут же перевернув метлу к низу прутьями.

- Дядька Кащей, а мы про люде-коней сегодня читали. Ты нам такие же свистульки вырежешь?

- Ага, всем, окромя Галки, а то ей опять примерещится.

- Сам ты... Дядька Кащей, а мне тогда с птичкой. А я ее дома сама разрисую. У меня и краски есть, - обступили старика со всех сторон дети, дергая его, то за помятую рубаху, то за полное липовых заготовок под такие же забавы лукошко... Интересно, а где ж он "накатить" то успел? Не иначе, как с пастухом опять под березами об устройстве мира беседовали:

- А, ну-ка, всем помолчать! - напомнила и я о себе. - Докладываю: в ваше отсутствие на вверенном мне для просвещения дворе... - бросила я быстрый взгляд по притихшим ребячьим физиономиям. - ничего безгодного не произошло. Дети вели себя примерно. Книги - все в сохранности.

- А Лех в личине? - подала голос смуглая Жула, но тут же была одернута за жидкую косицу:

- Так-то ж за калиткой было. Молчи.

- Ну, раз вы такие молодцы, - сделал Кащей вид, будто он не только слабо видит, но, и слышит. - добро, смастерю вам свистульки с люде-конями, - а потом закончил, уже через радостный визг. - Евсения, ты-то завтра придешь?

- А у вас опять дела? - тоже повысила я голос.