Книга Евсения. Лесными тропками, страница 19 – Елена Саринова

- Адона, я тебе сейчас все объясню. И не делай такое трагическое лицо. Ведь, ты же... - прищурила я трусливо глаза, наблюдая из под ресниц за приближающейся ко мне дриадой, которая, вдруг резко остановилась, прихлопнула ладонь к своему сердцу, а потом с душой меня этой же ладонью по лбу треснула. - Ну да. И я о том, - пробубнила уже из крепких объятий. - Ты ведь всегда чувствуешь, что со мной,но... всегда переживаешь... Ой, давай, лучше я сама из сумки все достану?

И не так оно страшно оказалось. Испугалась я лишь, когда в дом зашел нахмуренный своим "божественным" думам волхв, оттого прикрыла подсохшим тылом вываленные на стол покупки. Но, батюшка Угост вниманием лишь недавних гостий удостоил, вперясь отстраненным взглядом в мою размотанную косу:

- Что здесь Бояне с ее перечёсками надобно было?

- Новостями последними приходили поделиться, - как можно беззаботнее пожала я плечами.

- И о чем те новости?

- Да, сплетни одни.

- Сплетни? - поднял волхв на меня цепкие карие глаза. - Бабское верещание - пустое сотрясание небесной тверди, - и развернулся к Адоне. - Собери мне суму в дорогу. На заре к Охранному[21]ухожу. Три дня не будет. И чтоб никаких тут без меня... гостий, - вышел он вон, сопровождаемый угрюмым взглядом моей няньки.

- Адона, а что батюшка Угост имел в виду под... Ты куда? - удивила во второй раз меня нянька, тоже удалившись за кухонную цветастую занавеску.

Мне же ничего не осталось, как в гордом одиночестве насладиться видом собственных последних приобретений. Хотя, уместнее было бы сказать "насолиться", потому как купленная соль в хрустящем влагой мешочке успела пропитать своим "рассолом" все остальное содержимое сумки. И мотки с разноцветными нитками и сложенную аккуратно кружевную косынку и, что самое обидное, книгу, купленную мной после тщательного выбора. "Превратности судьбы глазами путешественника". Да, пожалуй, этот разбухший фолиант сам стал прямым доказательством собственному же названию:

- Ну, хоть читать можно. Затем и брала...

А, пока он тоскливо сушился на моем подоконнике, прополосканный вдобавок в кадушке на углу, мне пришлось вернуться к делам насущным - ритуалам ежедневным. Даже не знаю, чем он для моей няньки является. Мне же - сплошное удовольствие и возможность поболтать о свершившихся за день событиях. Особенно, если их много:

- Ну и вот... А потом я сбежала. И ведь, действительно, сразу видно, что не местный. Одет, как... - тут вышла временная заминка с нужным образом, но, потом я нашлась. - галерщик. Я о них в книжке читала. Это такие подневольные гребцы на больших лодках. И черты тоже не местные. У наших мужиков нет таких высоких скули... вообще у нас таких нет. А на цепочке у него - защита от магии, представляешь... Ой, Адона, больно же. Когда-нибудь я их точно обстригу, эти космы. Ой!.. Молчу... Нет, слушай. Я вот все думаю про то, что мне волчица сказала. Почему она меня "хранительницей двух стихий назвала"?.. Не знаешь? Ой-й, Адона! Дай ко я сама буду чесать... Ну, тогда, осторожнее... А мне, "тише"?.. Ну, хорошо. Буду тише говорить... Странная ты какая-то сегодня, Адона. Правда, странная...

А на следующее утро я "оглохла" и "ослепла". Сопровождалось это состояние привычным нытьем внизу живота и привычной же надеждой на необратимость произошедших со мной перемен. Хотя, к ним еще прибавилось одно ощущение. Необычное, незнакомое. И если раньше я в такие, "бабьи дни" представляла себя запертой в глухой темной каморке, то сегодня в каморке той, появился, будто бы... "сквозняк" из-за приоткрытой, совсем чуть-чуть двери. И ветром от того сквозняка мне в мой замкнутый мир струйками понесло какие-то запахи... и даже звуки. Не то шуршание, не то журчание...