Онлайн книга «Мир оранжевой акварелью»
|
— И как же вы их различите? Мне что, придется «балаганные чудеса» вытворять? — Нет. — Нет? Предсказывать по отмашке я тоже не умею. — Да это и не понадобится. Что такое «флюид» знаете?.. «Животный магнетизм»[18]? — Чтоб мне провалиться… Не-ет. — Нет? Вы не знаете или… — Да. То есть, нет. То есть… о-о-ой, — схватилась я за голову. — Я не хочу. — Магистр, выражайтесь яснее! — Зоя, это — всего лишь, сон. — Какой еще сон? Я уже выспалась сегодня. — Обычный, совершенно лишенный магической подоплеки сон. Для вас. Я же во время его смогу узнать ответы на интересующие меня вопросы и, так сказать, сделать вывод. — Так я могу просто выйти. И спрашивайте, сколько… — замерев, пораженно распахнула я рот. — А у кого вы будете «спрашивать»? — У вас, — тихо выдал ученый. Потом почесал свой мясистый нос. — Так это… — Понятно. К нам в Канделверди тоже иллюзионист приезжал, — хмуро вынесла я диагноз. Однако тут в беседу вступил капитан: — Послушайте, Зоя: вы ведь хотите… Магистр, можно вас попросить? — Ох, пожалуйста, как раз возникла надобность, — проводили мы его взглядами до двери. После чего мой опекун вновь придал лицу сосредоточенность: — Вы ж сами хотели как можно скорее вернуться к родным? — Конечно. А… — А это — прекрасная возможность ускорить желаемое. — Да неужели?.. А если я окажусь вам непригодной? И после флюида магистр решит… — Расстанемся сразу сегодня. Я тут же подпишу ваше разрешение на брак, — отвернулся мужчина к огню. —Надеюсь, это — веский довод? — Угу… Ладно, — с него и надо было начинать… Бенанданти пришли в наш мир, затаив на прежний глубокую обиду. И «обида» здесь — исторически верное слово. Их не гнали с насиженных предками мест. Не жгли на кострах инквизиции. Не пытали, заставляя предавать единоверцев. Их просто не принимали всерьез. Ну что значит: «оборотни Христовы»? Взаимоисключающее словосочетание, могущее прийти на ум лишь безумцу или честолюбцу. Однако бенанданти даже с такими диагнозами не представляли власти угрозы. Истовые католики, живущие по заповедям с обязательным крестом на груди. А рядом с ним, в мешочке на шнурке — сохраненный кусок «родовой рубашки». Символ принадлежности к клану. Единственный знак бенанданти — надо в ней родиться. В этой рубашке. А я ведь родилась, как и положено. И заорала в срок. И выглядела, как обычный лысый младенец, тут же присоединившись к уже сопящему брату. И вроде в жизни моей неосознанно-ранней все было, как надо. Так почему?.. Почему? — …и вы даже на этой скудной копии рисунка сможете рассмотреть присутствующую комичность. Это не жестокий бой ведьмы и защитника веры. Это, скорее… — лицо магистра застыло в сравнительной потуге. — ссора двух влюбленных. Вот на что эта центральная сцена смахивает. Причем, заметьте: двое из четырех представителей клана — даже не в своих боевых астральных ипостасях. А ведь рисовал их современник и соотечественник. Уважаемый на весь предтечный мир, Леонардо да Винчи. Зоя, вы, как художница, что об этом думаете? О-о, я должна что-то еще «думать»? Об этом рисунке. О том, что здесь вообще происходит. Вернуть мозг на положенное ему место и начать, наконец, соображать? А все почему?.. Потому что я — «баголи по предназначенью». Чтоб мне провалиться! — Позы слишком расслабленны. Особенно у него. Мой учитель говорил: статичны. |