Книга Мир оранжевой акварелью, страница 17 – Елена Саринова

— Сумасшедшая, — буркнул, срываясь с места парень. Я, подпрыгнув, понеслась по пристани рядом, лишь стон Люсы за спиной успела расслышать.

В таком темпе мы и домчались до самого дальнего причала. И вот теперь уже встала я — так ведь раньше никогда на корабль… Это, как на чужую землю, в чужую страну, неведомый край…

— Ну, а теперь-то чего?

Да какой же он чужой? Там ведь сейчас…

— Арс, — выдохнула и ухватилась рукой за веревочные перильца сходней. — Зача, а он… О-ой, — корабль, пришвартованный к причалу боком, качнулся. Парень, идущий следом, обхватил меня рукой:

— Что, страшно?

— Угу… Но, не до такой степени, — рука медленно убралась. Я припустила на подъем уже гораздо уверенней.

Кусок широких перил, благоухающих лаком, был гостеприимно откинут, и я, спрыгнув на доски, первым делом осмотрелась: пол как пол, правда, «палубой» называется, прямо по ее центру, у одной из мачт — закрепленная шлюпка. А кругом, вдоль бортов, кольцами смотанные веревки и крупными ячеями, натянутые снасти. Только вот брата среди этого «неведомого края» нет. Зато присутствовали другие. С физиономиями, что хоть сейчас на флаг в перекрестье ножей. А может, этим двоим и команда вместе с галеоном досталась? Тоже по дешевке?И я, трусливо отступив обратно к перилам, даже открыла рот, чтобы данный вопрос Заче задать.

— Зоя! Зоя! Ну, наконец-то! — ух ты! А вот вверх-то взглянуть и не сподобилась: Арс смахнул с лестницы от штурвала и замер с распахнутыми настежь руками. Всего на мгновенье:

— Арс! Как же я по тебе соскучилась! — кинулась я к нему навстречу и сначала с разбега повисла на шее, а уж потом осознала. — Какой же ты стал…

— Длинный? — откинув с забранными в хвост волосами голову, загоготал тот. — Теперь-то тебя со мной точно не перепутают.

— Да вы и не похожи вовсе, — вставил сбоку от нас Зача. Мой брат одарил его скептическим взглядом.

— Арсеньюшка! Сынок! Дай я тебя хоть пощупаю! — только это и успел. — Зача, где у вас тут стол? Давай ко туда вместе с корзиной.

— О-ой! Люса! А мне ведь часто «являлись» твои божественные пирожки.

— Как был богохамцем, так и остался, — вытерла слезы из-под руки Арса женщина.

И как же все славно-то у нас. Душевно и радостно. Будто, собравшись здесь, в этой светлой каюте, под флагом иного государства мы все трое взяли и дружно вырвали страницы из жизненной книги. Все ее, еще не успевшие пожелтеть листы толщиной в четыре последних года — не было их. Нет.

— М-м-м… А и вправду, пирожки — божественны, — Зача, оторвав от потолочного окна глаза, уперся ими в меня. — Ты чего?

— Да так… ничего, — доказательство существующей реальности. Хотя, он-то в чем виноват?

— А-а.

— Ты мне лучше расскажи, сестренка, как все это время жила, — внимательно пригляделся к нам Арс.

— Нормально жила, — пожала я в ответ плечами.

— А сэр Сест?

— Что, «сэр Сест»?

— Он тебя не достает?

— Нет. Сэр Сест вообще дома теперь редко появляется. Так и живет здесь, в порту. И это просто чудо, что он вчера уехал вглубь материка по своим делам. Иначе бы тут уже торчал.

— А и пусть, — зло хмыкнул брат. — На палубу б все равно не поднялся — права юридического не имеет. Что же касается остального… он мне слово дал в обмен на мое.

— Это ты про что, сынок? — встрепенулась Люса.

— Он ведь тогда, четыре года назад, не просто так мне помог, из отеческой любви, а по обоюдной договоренности: я от доли своей наследственной в его пользу отказался. А он мне пообещал, что исполнит свой опекунский долг в отношении тебя, до самого конца.