Книга Мир оранжевой акварелью, страница 131 – Елена Саринова

— Да? — даже голос у меня перехватило.

— Видите ли, монна Зоя, юридически они такое право имеют. Это — еще остаточный рефлекс нашего правосудия на былую власть бенанданти. Но, пока отец ребенка жив и находится в полном здравии, лишь он властен принимать такое решение.

— Тащить его за собой в закрытые клановые земли?

— Ну да. Повторяю, пока он жив и здоров. Однако у этого человека в клане остались ближайшие родственники: дядя, насколько я помню, и его сыновья.

— Да какое они имеют отношение к моему сыну? — дернулась я на своем краю кровати. — Они ему — никто.

— Тем не менее, — с нажимом произнес мужчина. — Реальная опасность существует… Теперь, что касается «гостеприимной цитадели радости», Розе Бэй… Вы им нужны, как средство манипуляции и не больше. Только лишь вы. Ну, а монну Марит они просто проучат.

— Это, в каком смысле?

— Возможно, в летальном, — хладнокровно скривился дон Нолдо. — Однако у меня с Фелисой старые счеты и здесь я смогу вам помочь: обеспечить ей большие судебные хлопоты на ближайшие, как минимум, полгода. Давно повод искал, да просто тратить свое драгоценное время на такую…

— Я портовым матом ругаюсь.

— Буду на будущее знать… Мерзкую даму совсем не хотелось, — все же благородно закончил аристократ. — Она нос свой хорошо держит по ветру и сразу поймет, откуда его принесло. А если еще намекнуть, по какой причине именно… Но, это уже — не ваши заботы. И… компаньонка, монна Сусанна…

— Иззи.

— Иззи… А вот тут мальчик прав: Фелиса не могла искать именно его. Значит, ее кто-то навел и конкретно на исчезновение Дахи из дома мессира Виторио. Но, здесь стоит подождать и, если я в своих умозаключениях прав, то очень скоро мы это узнаем… Монна Зоя, попросите вашу подругу черкнуть своему деду записку. Это все, что от вас обеих требуется.

— А текст?

— Самый простой. Ведь вы же хотите, чтобы они с монной…

— Розет.

— … не волновались?

— Это, конечно, дон Нолдо. Я ее попрошу.

— И последнее, монна Зоя, — глянул он на меня и вновь качнулся вперед. — Совсем недавно вы упомянули одну, очень старую сказку. А я цинично заметил о ее, вполне реально существующем прототипе. Так вот, рад вам сообщить, что и вы сами, и ваш сын, и его отец тоже теперь — часть новой легенды. Ну, или, сказки.

— Это… как?

— Это одновременно просто и теоретически невозможно. Дело в том, что… — вдруг, хмыкнул он. — вы, как баголи, и мессир Виторио, как бенанданти по крови, никогда бы, подчеркиваю, теоретически, никогда бы не смогли сотворить то, что появилось на свет вчера.

— Я вот сейчас не совсем… — потерла я, уже саднящий от такого обращения нос.

— Ваш общий ребенок. Ведь жрицы дома Вананды должны были априори сохранять свою девственность. Это — во-первых. Во-вторых, отдаться врагу, бенанданти, могли лишь против собственной воли. И, если такое во время войны случалось, то они, как правило, помолясь, гордо кончали жизнь самоубийством. Ну, или старанием самой Вананды, ребенок появлялся на свет уже мертвым. И, в третьих — ваш Спо, монна Зоя, рожден от любви. А уж такое и вовсе… Вот я и говорю: с точки зрения простых людей, данный факт — обычное дело. А с другой стороны — полная историческая и религиозная невозможность. Причем, поощренная, что двуликой Ванандой, что нашим Единородным. И вы даже представить себе не можете, до какой степени, поощренная.